Правила обманутой жены

И поцеловал так, что у меня голова закружилась. А больше он себе ничего не позволял. Ждал, пока я школу закончу, пока восемнадцать мне исполнится. И тогда мы сразу поженились.

— Таких, как ты, принцесса, и нет больше. Все шалашовки. А ты у меня чистая, только для меня, — говорил он мне до свадьбы.

А мне очень нравилось, что он такой взрослый и сильный, и так меня любит. И так бережет. И никому не уступает. Я, действительно, себя чувствовала принцессой. Поэтому опыта с другими мужчинами у меня и нет. Ну разве что фантазии о шубе на голое тело.

Платон закончил мыть посуду и сел напротив меня за стол. Он вытащил из кармана телефон и проверил сообщения. И вдруг я вспомнила, что не предупредила Соломонову. Боже! Какая же я дура! Сижу тут с фантазиями и воспоминаниями, а Дима, возможно, меня ищет у Виолетты. Он-то знает, что она моя единственная подруга.

— Извините, Платон, можно мне ваш телефон? Мой дома остался. Нужно срочно позвонить.

— Конечно, — он протянул мне телефон и встал. — Я в гостиной побуду, — он вышел.

Соломоновна ответила на первом сигнале соединения. Словно сидела с телефоном руках и ждала. У меня сжалось сердце от нехорошего предчувствия.

— Шкильда, ты куда пропала? — заорала она. — Я тебе сделаю вырванные годы из едва оставшихся дней!

— Виолочка, ты… ты… в порядке? — у меня горло сдавило судорогой.

— Так, закрой сначала рот, потом телефон. Я тебе сейчас перезвоню по видеобеседе, — она сбросила звонок.

И немедленно перезвонила снова. Я поспешно нажала на значок видеокамеры.

— Шо ты знаешь, шкильда? Шо я имела! — она закатила глаза.

— Виолочка, если Дима тебе сделал что-то плохое…

— Он? Мне? Твой босяк? Ха! — она запахнула алый шелковый халат в черных драконах, из которого яростно рвалась на свободу огромная грудь в черном, с кружевом, лифчике «пуш-ап». — Если бы ты видела то, шо видела я! А где ты сейчас? — она сощурилась, разглядывая кухню. — Это шо мраморный стол? Сдвинь костлявое бедро, я рассмотрю.

— Да обо мне потом, — отмахнулась я. — Расскажи мне, как ты!

— Не хочу тебя расстраивать, но у меня все хорошо. Припирается сейчас твой босяк. Имеет бледный вид. Только рожа перекошена от злости. Я ему открываю, вся красивая, уже в халате. Потому что генерала жду. Потому и открыла, даже не глядя в глазок. Я ж думала, шо это мой Ромео примчался так, шо аж дым из тухэса, то есть, из попы, как у реактивного самолета.