Правила обманутой жены

А если бы на его месте был Дима? Даже страшно представить себе, что бы он сделал!

Значит, получается, что я, как мой муж, понимаю только язык силы? Тогда чем я лучше Димы? Какое имею право его осуждать? Дура я. Просто дура! Нужно было рассказать Платону, что Мамикон меня шантажирует фотографиями. Но с другой стороны, тогда Платон должен был отреагировать жестко. Я бы их поссорила. И грубо вмешалась бы в его жизнь. Это минимум. А максимум, черт его знает, какая каша заварилась бы тогда.

Нет, так нельзя! Нужно самой выкручиваться.

Платон и так сделал для меня больше, чем все остальные вместе взятые: он помог моему ребёнку. И явно собирается помогать и дальше. И Мамикон тоже зашел с козырей. Он не сказал, что повезёт обедать только меня. Он подбирается к Сереже, а через него ко мне. Это ясно. Значит, мне в этой ситуации нужно выбрать того, кто лучше защитит меня и Сережу. Вот такой мерзкий, но очень реалистичный расклад.

— Наденька, вы не хотите сесть в машину? — Мамикон мягко, но решительно вернул меня в реальность, отрывая от размышлений.

 — Холодно очень. Я совсем замёрз, хотя и без красных мокасин, — он поднял ногу в черных замшевых мокасинах. — Сегодня выбрал черные. И даже без золотых пряжек. Армянская диаспора меня не поймет. Но боюсь, что из-за красных мокасин самолёт не взлетит, — пожаловался он. — Пилоты помрут от зависти.

Я улыбнулась и села в черный «Бентли». Мамикон тронул машину с места. И вдруг я заметила, что за нами неотрывно следует черный «Гелендваген».

Я обернулась, пытаясь разглядеть, кто за рулем. Это очень неприятно, когда за тобой следят.

— Не волнуйтесь, Наденька. Это мои племянники, — улыбнулся Мамикон.

— Они тоже с нами полетят?

— А куда без них? — вздохнул он. — Скучают без дяди Мамикона.

— А куда мы летим? — поинтересовалась я, когда мы прибыли в аэропорт.

— Это секрет, — загадочно ответил Мамикон. — Но обещаю: будет кайф. Кайфуем. Сегодня мы с тобой кайфуем, — пропел он, паркуя машину на стоянке аэропорта.

Мы сидели на террасе ресторана, который принадлежал другу Мамикона. Набережная Сочи была почти пустынной. И хотя терраса, щедро украшенная тропическими растениями, была застеклена, даже здесь чувствовался запах моря. Оно плескалось в нескольких шагах от нас.

Огромный стол был заставлен многочисленными деликатесами. А официанты всё несли и несли полные подносы.

— Вы ничего не едите, Надя, — Мамикон расстроенно поцокал языком.

— Больше не могу, простите.