Правила обманутой жены

Зато на ее двери висел черный ящик, украшенный золотой головой льва с раскрытой пастью.

— Бокка ди леоне, сеньор, — пропел шут и грозно зарычал.

— Что он говорит? — в ужасе прошептала Надя. — Почему рычит?

Шут вручил Платону черный фонарик, украшенный такой же, как на ящике, головой льва. Подпрыгнул, сделал сальто в воздухе, приземлился на ноги и, звеня, бубенцами на колпаке, унесся прочь.

— Бокка ди леоне — уста льва по-итальянски, — объяснил Платон. — Кроме масок и карнавалов Венеция придумала самую совершенную для своего времени тайную полицию.

Слежка за гражданами, шпионаж, цензура писем — всё это в Венецианской республике 14–17 веков было отточено до совершенства. Естественно, ни одна тайная полиция не может существовать без банального стукачества. Поэтому власти Венеции, так называемый Совет Десяти, постановили разместить в каждом квартале города ящики для доносов. Украшались эти ящики головой льва, пасть которого и была отверстием, куда каждый добропорядочный венецианец мог бросить донос на соседа или недруга. Посему эти ящики и получили название «уста льва» — bocca di leone. Иногда вместо головы льва изображали злобный человеческий лик, — Платон решительно сунул руку в пасть льва.

— Не нужно! — испуганно воскликнула Надя и схватила Платона за рукав.

— Почему? — удивился Платон, шаря в ящике.

— А вдруг там что-то ужасное? Как вам не страшно так просто сунуть руку в темноту?

— Да как-то не думал об этом, — пожал плечами Платон и вдруг закричал: — Ой, нет, пожалуйста! Аааа! Больно же! Нет! Отпустите!

— Мамочки! Мама! — завизжала Надя.

Она бросилась к ящику, встала на цыпочки, схватила Платона за рукав, шепча:

— Сейчас! Я сейчас! Потерпите! — и вдруг увидела его смеющиеся глаза и закушенную, чтобы не расхохотаться, губу.

Сережа залился смехом. Платон не выдержал и захохотал вместе с ним.

— Мам, видела бы ты свое лицо, — корчился от смеха Сережа.

— Вы… вы… — Надя залилась краской. — Вы — дурак! — она хлопнула Платона по руке, которую он продолжал держать в ящике.

 — Вот оболдуй! Я чуть инфаркт не получила! Да как вам не стыдно?

Платон, рыдая от смеха, просипел: — Извините меня! Не удержался! — и вытащил руку с зажатым в ней черным конвертом.

— А ты тоже хорош, Сережа! — продолжала злиться Надя. — Как тебе не стыдно?

— Ну мамочка, не обижайся, пожалуйста! — взмолился Сережа.

— Какие же вы мужчины, вечные дети. И как спелись, а? Вот дураки! — тяжело дыша после пережитого испуга, Надя села на кромку тротуара.