Правила обманутой жены

 — Тьфу на вас! На обоих тьфу!

Сережа подбежал к ней и обнял. Надя шутя оттолкнула его.

— Уйди, противный мальчишка! — она хлопнула и его по руке. — Чтобы я еще раз вам двоим поверила — да никогда!

Платон подошёл к ней и протянул руку.

— Целая, — похвастался он. — И даже никем не укушенная.

— А вот и зря, — в сердцах сказала Надя. — Нужно было, чтобы вам там что-нибудь откусили.

— Совсэм? — потупив взгляд спросил Платон.

Сережа шумно вздохнул, изо всех сил сдерживаясь, и по примеру Платона опустил глаза вниз.

— Вот оболдуи! — хихикнула Надя, глядя на них. — Неужели так смешно было?

— Ага, — подтвердил Сережа. — Я сейчас, я быстро, — передразнил он Надю, хватая Платона за рукав пиратской рубахи.

Платон закатил глаза и воскликнул, плача:

— Ой, нет, пожалуйста! Аааа! Больно же! Нет! Отпустите!

Надя захохотала вместе с ними и погрозила им кулаком:

— Ну подождите, я вам отомщу.

— Сейчас посмотрим, — Платон вскрыл чёрный конверт из вощеной бумаги.

Из него выпал угольно-черный листок.

— Пусто, — Сережа наклонился и поднял листок.

Платон направил на бумагу фонарик, который ему дал шут. На черном листе начали проявляться белые строки.

Первой на черном листе проявилась луна. А над ней каллиграфические строки на итальянском.

— Нас приглашают на тайный аукцион в театр «Лунный свет», — перевел Платон.

— Лунный свет? — переспросила Надя. — Это же название вашей галереи в Москве.

— Ну оно довольно банальное, хоть и поэтичное, — Платон сложил приглашение и сунул в карман черных пиратских штанов. — Поэтому будем считать это совпадением. Пойдемте, — они вышли из переулка, спустились по крутой лестнице к воде и сели в гондолу.

— Театр «Лунный свет», — сказал Платон гондольеру.

Тот посмотрел на нас странно и переспросил:

— «Лунный свет»? Вы уверены?

— Абсолютно, — уверенно произнес Платон.

Постепенно шумные улочки, заполненные туристами, остались позади. Гондола, мягко скользя по воде, нырнула под широкий мост и вынырнула в абсолютно темном районе. Ни людей, ни горящих окон. Только вода кругом и тишина. Все здания были наполовину утоплены. Некоторые почти до крыш. Всюду виднелись буйки, на которых на двух языках — итальянском и английском — было написано: «Частные владения. Посторонним вход воспрещен!»

Мне стало холодно и страшно.