Правила обманутой жены

Это очень важно. Я потом все обьясню.

— Хорошо, — прошептала я.

Но все же не удержалась и снова посмотрела на Мамикона. А он приподнял уголок маски и подмигнул мне.

— Сто семьдесят миллионов евро. Продано! — завопил Чумной Доктор.

— Бастардо! Сукин сын! — пожилой мужчина, который сидел в соседней ложе, сдернул маску, очки и яростно швырнул их в воду. — Мамма миа! — заорал он, ударил по синему бархату кулаком и в воду вслед за очками полетели телефон, записная книжка, ручка «Паркер» и черный плащ.

Участники аукциона начали расходиться, шепча проклятия.

— Подождите, Надя! Это еще не все. Я обещал помочь Сергею. Момент настал. Сейчас лишние уйдут. Останутся только самые близкие и… — он кивнул в сторону Чумного Доктора, — тот самый специалист, о котором я вам говорил.

— Но он же ведет аукцион, — возразила я.

— Это не мешает ему успешно лечить людей, — улыбнулся Платон и обратился к Сереже:

— Сергей, ты готов сразиться с чудовищами?

— Да! — Сережа шутя отсалютовал мечом.

— Тогда пойдем со мной, — Платон встал, взял его за руку и начал спускаться на сцену.

Я поспешила за ними. Люди уже вышли. Осталось человек двадцать, не больше. И все они столпились на сцене. Я встала рядом с Платоном. Он сел на корточки перед Сережей и прошептал:

— Не удивляйся и ничего не бойся! Здесь всё — игра. Но в этой игре людей реально лечат. Потому что эта игра убивает чудовищ: боль, которая не дает тебе жить.

— Что вы имеете ввиду? — плохое предчувствие царапнуло мое сердце.

— Мама, я не хочу! — заупрямился Сережа.

— Надя, не волнуйтесь, всё будет хорошо, — Платон вдруг мягко расцепил мои пальцы и подтолкнул Сережу к Чумному Доктору.

Тот взял его за руку и вывел со сцены на узкий деревянный мост, висящий над водой.

— Что он собирается делать? — я попыталась вырваться из рук Платона, но он крепко меня держал. — Не нужно! Отмотайте всё назад! Не хочу!

— Поздно, — прошептал Платон.

Чумной Доктор поднял руку, призывая всех к тишине. Сквозь прорези маски я увидела его глаза: темные, холодные и очень решительные. Ноги сковало страхом. К нему подбежал шут и вручил большой хрустальный кубок, наполненный багровой, как засохшая кровь, жидкостью.

— Это что вино? — испугалась я.

— Нет, просто настой травок, — успокоил меня Платон.