Правила обманутой жены

Эх, богема! — вздохнул Мамикон, наклонился к Платону и доверительно прошептал: — Я вас пэрэрежу всех, как баранов. Ты на кого хвост поднял, ишак? — прорычал он.

«Племянники» Мамикона восприняли его слова как сигнал к действию и снова бросились к столу. Лоренцо встал, одновременно выхватывая пистолет из-под пиджака. Чумной Доктор вскочил на ноги, опрокинув стул. Надя завизжала при виде оружия. Платон бросился к Наде, закрывая ее собой. И вдруг Соломоновна, которая до этого спокойно и с аппетитом ела, схватила со стола вазу с цветами, грохнула ее об пол и заорала:

— А ну ша! Все закройте рот с той стороны!

Мужчины от неожиданности замерли, глядя на нее.

Соломоновна бросилась к племянникам Мамикона, схватила двоих из них за шиворот и оттолкнула от стола. Потом повернулась к Лоренцо, подняла указательный палец и сказала по-русски:

— А ну убрал пушку, босяк! Прекрати меня нервничать. А то сейчас прямо в задницу затолкаю, — она энергично помахала рукой в области своего массивного зада.

Лоренцо понял язык жестов и опустил пистолет. Вокруг них столпились официанты и посетители с телефонами. Соломоновна помахала руками и сказала на ломаном английском:

— Эврыбады фак ю и гоу эвэй отседа к чертовой бабушке строевым шагом! Андэрстэнд, поцоватые?

Официанты и туристы оказались лингвистически одаренными и поспешили разойтись.

— Все тихо! Чапай думает! Сделайте мене вид, шёбы я вас долго искала,

— Соломоновна взяла стул, села рядом с Мамиконом и решительно сказала: — Значит так, рыба моя золотая.

Я не для того с тобой начиналась, шобы сразу закончить всё вечной осенью в душе и без малейшего гешефта, то есть навара. Поэтому я до тебя имею вопрос: зачем тебе этот пионэр в коротких штанишках? — она кивнула на Платона. — Он, конечно, поступил, как шлэпер, то есть вонючка, и отненькал тебя по полной. Но таки он тебе сделал хорошие бабки из ничего. Так скажи ему спасибо и отдай галерею. Нужно просто разделить бизнес и остаться друзьями. Шо тебе за искусство, если у тебя есть я? Хочешь, я буду улыбаться, как Мона в Лизе? Тебе нужно отмывать гешефты? Я до тебя имею предложение. Моня — мой первый муж таки понимает в колбасных обрезках. Это был единственный еврей в истории, которого выперли из Израиля за денежные аферы. И это среди евреев!

— Это как? — шепотом спросила Надя.

— Ха! Он приделал ноги свитку священной книги Торы в иерусалимской синагоге. Смалевал с этого свитка фуфел, то есть фальшивую копию.