Правила обманутой жены

Словно читая мои мысли, Серёжа прошептал:

— Мы с тобой супергерои. Я нарисую комикс о нас. Продадим за миллион и уедем, куда захотим.

— Только не рисуй меня в синих трико, ладно, сынок? Пожалуйста!

— Хорошо, — улыбнулся он. — У тебя будут белые трико.

— Боже упаси! Белый маркий и полнит!

— Мам, ну ты же идеальная супер-женщина! Тебе все идет. И потом кровь врагов сама стечет с трико, потому что они из такого супергеройского материала, который не нужно стирать. Он сам не пачкается.

— Ну ладно, если стирать не нужно, тогда можно и белые.

Я отвезла Сережу в школу и поехала в ателье. Не дай бог, если бы дизайнер Ульяна Сериенко, которой оно принадлежало, узнала бы, что мы между собой называем ателье ее супер-фэшн-бутик-студию дизайна. Она бы инфаркт получила. А я за годы работы в этом ателье так и не научилась выговаривать его полное название.

Моя бывшая начальница, Виолетта Соломоновна, встретила меня, как родную.

— Иди-ка обниму! — она сгребла меня и прижала к груди шестого размера.

Виолетта была высокой, полной, статной, с чёрными, как смоль, волосами, забранными в высокую причёску-ракушку. Ярко-красная помада была ее неизменной фишкой.

— Соломоновна, у меня тут мужское пальто, — я протянула ей пакет с пальто. — Очень дорогое. Зашить бы. Вчера случайно на него наступила.

— На мужчину наступила или на пальто? — уточнила Соломоновна, вытаскивая пальто из пакета.

— На пальто. Мужчина жив и здоров.

— Ну это понятно, — Виолетта встряхнула пальто.

 — С твоей комплекцией ему ничего не угрожает. И с дурными мозгами тоже. Если ты видишь такой дорогой шмот на мужике, таки наступи уже сразу на банковский счет, шобы мужик никуда не дернулся. Нечем наступить — ляг сверху, зажми костями и лежи, не двигаясь. Ты хоть представляешь, сколько это стоит? — она накинула пальто на плечи. — Ой, дуры вы все. Учишь вас, учишь, и никакого с вас цимеса и шкварок!

Я улыбнулась. Впервые за много дней.

— Рыба моя золотая, ты очень осунулась, — она внимательно разглядывала мое бледное лицо и опухшие от слез глаза.

 — Шо так все плохо? Конец света или налоговая?

— Не налоговая, Соломоновна. Хуже.

— Ой, вэй! Что может быть хуже?

— У моего мужа любовница, — прошептала я.

Все женщины, что работали в ателье, застыли, с жалостью глядя на меня. Виолетта прижала к груди пакет и впервые в жизни помолчала минут пять.

— Соломоновна, может, послать гонца, чтоб принес он нам винца? Сегодня можно.