Правила обманутой жены

— Ему нельзя, — попыталась было возразить я.

Но поймала взгляд сына. Столько азарта было в его глазах! Столько радости! Он широко улыбался. По щекам разлился румянец.

— Мам, пожалуйста! — взмолился он.

— Хорошо, — согласилась я. — Но только если очень осторожно.

— Да вы не волнуйтесь, — улыбнулся тренер. — Мы здесь всегда всё делаем осторожно.

— Кроме удара в мою печень, — проворчал Платон, морщась и держась за бок.

— Извините, не рассчитал, — Сережа прижал руки к груди и… рассмеялся.

Да так звонко, как когда-то в детстве.

До трагедии, что всем нам переломала жизнь. Сколько лет я не слышала этого смеха! Как долго я его ждала! Слезы вдруг хлынули из глаз и я закрыла лицо руками.

— Мам, ну ты чего? Мам! — Серёжа спустился с ринга, подошел ко мне и обнял. — Я не знал, что ты расстроишься.

— Это от радости, что ты у меня такой большой и сильный, — я продолжала реветь, как дура, и не могла остановиться.

Вечно я все порчу! Платон спрыгнул с ринга и подошёл ко мне.

— Все будет хорошо, поверьте, — он достал из кармана бумажный платок и протянул мне.

 — Меня в детстве сильно лупили. Сами понимаете: сын художника, внук художника, который вечно что-то там рисует в уголке. Быдло просто не может пройти мимо такого задрота. Вот я и научился себя защищать. И Сергей научится.

— У вас не было такого диагноза, — едва слышно прошептала я.

— У меня не было такой мамы, как вы, — тоже шёпотом ответил он.

— Вы ничего обо мне не знаете, — я вытерла глаза платком.

— Вы тоже о себе ничего не знаете, — улыбнулся Платон.

Платон отвез нас домой. Вышел из машины, галантно открыл дверь мне и Сереже.

— Увидимся? — он протянул руку моему сыночку.

— Он не… — я хотела объяснить, что Сережа никогда никому не пожимает руку, но осеклась и замолчала.

Потому что Сережа вдруг пожал руку Платону, улыбнулся и сказал:

— Надя, жду вас через два часа на выставке. Если сына не с кем оставить, можете взять его с собой. Я не против.

— Ссспасибо! — с трудом выдавила я, все еще находясь в шоке от рукопожатия.

Едва мы зашли домой, как Сережа быстро умылся, взял планшет, стилус и сел рисовать у стола в своей комнате. Я зашла и села на кровать, пытаясь собрать вместе разбегающиеся мысли. И только собралась задать вопрос, как Сережа попросил:

— Мам, можно мне поесть?

Какой у него аппетит разыгрался! А он ведь еще пиццу ел. Да что там ел — уплетал за обе щеки. Аппетит у него плохой. Особенно вечером. Невозможно заставить поужинать. Вечно с ним воюю.