Правила обманутой жены

У тебя ж не разберешься, где спереди, а где сзади. Шоб мущинки понимали: там, хде бхошка, там перёд.

Теперь нитку жемчуга на шею, черные колготки, черные туфли на «шпильках» и вполне себе вечерний вариант. Волосы я просто распустила по плечам. Нет, нехорошо. Фен нужен, но некогда. Я заплела волосы в косу и перекинула ее на грудь. Там, где коса, там перёд. Взяла сумку и зашла в комнату сына.

— Сыночек, хочешь поехать со мной на выставку?

— Нет, мам, спасибо. Хочу отдохнуть сегодня.

— Тебе не болят спина и ножки после занятий боксом?

— Нет, но устал, да, — Серёжа продолжал увлеченно рисовать на планшете.

— Ну хорошо. Тогда пойду.

Я повернулась, чтобы выйти, но сын окликнул меня:

— Ты очень красивая!

— Спасибо, мой хороший!

Улыбаясь, я накинула полушубок и спустилась вниз, держа наготове ключи от машины. Но вспомнила, что машина осталась возле галереи. Пришлось вызывать такси.

Черт, как же неудобно было идти до машины по снегу на шпильках! Давно я не жертвовала удобством ради красоты.

Но теперь придется вспомнить это давно забытое замужней женщиной умение держать себя в форме.

Я успела приехать до сбора гостей. Платон командовал рабочими, которые перевешивали картины так и эдак. Мы быстро выстроили экспозицию и начали проверять светильники, вмонтированные в стены возле каждой картины.

— Как же в мире всё неоднозначно, — Платон задумчиво щелкал кнопкой, переключая свет с обычного на ультрафиолетовый. — Вы только посмотрите, Надя. При обычном свете видна только часть картины.

При ультрафиолете проступает скрытый смысл. Выходит, что истины и нет. Истина видна с разных ракурсов, а значит, она у каждого своя. Поэтому меняя спектр света, каждый видит то, что хочет.

Как же он прав! До сегодняшнего дня я тоже видела свою жизнь и отношения мужа с сыном совсем в другом свете. А Платон сегодня словно включил ультрафиолетовый режим, и в другом спектре я вдруг видела скрытую истину. Кто же думал, что и на нашей с Димой картине есть второй слой?

Среди гостей я чувствовала себя неуютно.

Мне хотелось спрятаться. Немыслимые наряды, почти обнаженные женские тела, несмотря на февральский холод. Замысловатые украшения, которые я видела только по телевизору. Богема — яркая, необузданная, непримиримая. Мой строгий и якобы приличный костюмчик казался одежками Золушки до того, как она поехала на бал.

Я тихо спряталась в углу. Но меня настиг мужичина лет пятидесяти с очень знакомым лицом.