Правила обманутой жены

Но я не знаю, сколько Дима и Адель встречались до этого. Ничего не знаю. И, главное, первая ли это любовница? Или пятая? Или десятая? Нет, не может этого быть! Не верю! Просто Дима не устоял перед сексуальностью Адель. Да и никто бы не устоял. Она, как звезда с экрана. Один раз не считается. Мужчины по основе своей моногамны. Это природа. Я читала об этом. У них в генах это заложено. И если Дима один раз оступился, это не значит, что нужно его судить. Больно, да. Но он одумается. А я буду терпеливой, и он поймет, что я лучше.

Адель, как комета: прилетела, обожгла и умчалась дальше в космос. А я, как луна, не такая яркая, зато всегда рядом.

Адель тихо вздохнула и перевернулась на бок.

— Чаю? — вынырнула я из своих мыслей.

— Буду очень признательна, — она привстала, сорвала покрывало с одного края кровати и завернулась в него.

Ее зубы стучали от озноба.

Я пошла на кухню, нашла в шкафчике разные коробки с чаем. Ромашковый — это то, что ей сейчас нужно.

Очищает организм от токсинов и успокаивает. Я налила чай в фарфоровую чашку, поставила на маленький золотой поднос и понесла в спальню.

Адель села на кровати, взяла чашку, поднесла к губам, побледнела еще больше и выдохнула:

— Да, тебе сейчас ромашка — самое то.

Она ойкнула, зажала рот руками, вскочила с постели, швырнула чашку на тумбочку возле кровати и понеслась в туалет. Я села на кровать, взяла чашку и понюхала ее. Чай. Обычный ромашковый чай.

— Устрицы? — спросила я, когда она вернулась в спальню.

 — Ага. А я вот когда беременная ходила, то не выносила запах зеленого лука. Как учую, так сразу бегу в туалет. Наверное, тоже ела устриц в нашем Загоринске. У нас там несвежие устрицы часто встречаются на базаре между гречкой на развес и курами гриль.

Адель вдруг откинула голову и начала хохотать. Да так заразительно, что я не удержалась и засмеялась вместе с ней.

— Загоринск? Это где?

— Средняя полоса России.

— Я из такого же Волчехренска, никто не знает, где это, — Адель скинула платье и осталась в одном белье.

Я хотела отвернуться, но не смогла. Неудивительно, что она так заколдовала Диму. Ее тело было идеальным: высокая грудь, которая так красиво выделялась под платьем, что я думала, что она в лифчике. Длинные ноги, узкие, но женственные бедра. А кожа была такой шелковой, словно из мрамора.

— Мне казалось, что ты москвичка, — пробормотала я, опуская глаза.