Правила обманутой жены

Я те не хмырь московский, чтобы вдвоём на бабе исполнять танец маленьких ебедей, — он так и сказал: ебедей.

Я зажала рот рукой, потому что теперь уже меня стошнило от всего этого.

— Так что повторяю: есть разница, — зарычал Дима. — И нечего меня опускать. Мой ребенок не будет без отца расти.

— Какое благородство! — саркастически усмехнулась Адель.

— Да вертел я твое благородство. Просто не хочу быть похожим на своего папашу. Он меня заделал моей мамаше и ушел, гнида, в закат. Я его даже не видел никогда. А так хотелось ему харю начистить! Он из этих был, из московских гондурасов.

Залетный, столичный, командировочный хмырь. Мать ему писала, что ребёнок родился. Она мне перед смертью рассказала. Мне пятнадцать было, когда она от инфаркта померла. Так и не отпустила ситуацию. Всё себе сердце рвала, что я безотцовщиной расту и в люди не выбьюсь. А этот дрищ козырный, папаша мой, ей сказал, что не хочет плодить нищету. Тогда я решил, что бабло подниму, чтобы он ласты склеил от зависти. И поднял. Малолеткой на рынок пошел впахивать. Там пацаны мне помогли, жизни научили. Народ серьёзный, у каждого по две-три ходки. Всему научили: бабло зарабатывать, проблемы решать, гнидой не быть. Поэтому я своих детей никогда не брошу. Так что лучше сама сходи на тест. А то силой потащу. Усекла? Тогда и решу, как и что.

— Мы решим, — поправила его Адель. — Научись произносить это местоимение.

— Слышь, учительница первая моя, я чего-то не всекаю: ты ж вообще детей не хотела. Замужем была и не завела. Я тебя спросил перед нашим первым разом: мне купить резинового помощника или ты таблетосы глотаешь? Ты сказала, что резиновые не нужны.

Ну и я подумал, что ты там, может, со спиралью или типа того. Или вообще не можешь залететь.

— Я не хотела детей от Платона, — тихо ответила Адель.

Дима помолчал и вдруг тяжело выдохнул:

— А от меня, значит, хотела, раз не предохранялась? Это же совсем другой расклад, пупс! Иди ко мне!

— Димон, отстань, мне плохо.

— Я тащусь, когда ты такая дерзкая. Прикинь? Ненавижу дерзких баб.

А от тебя у меня прямо всё колом.

— Хватит! — прикрикнула она. — Просто уйди!

— А если не уйду, то чё? — до меня донеслись звуки борьбы.

Что-то грохнуло, упало на пол, зазвенело, разбиваясь. И мое сердце тоже окончательно разбилось в этот момент. Я оперлась спиной о дверь гардеробной и сползла вниз, изо всех сил зажимая рот обеими руками.

— Тебе это нравится, я знаю, — зарычал Дима.

Раздался треск ткани. И снова что-то покатилось по полу.