Правила

Прозвенел звонок, и неожиданно толпа двинулась, как один гигант, состоящий из тысячи мелких деталей. Мысли и эмоции достигли предела и прошли через мой мозг, словно лесоруб по дереву.

Дженна спускалась по лестнице, разговаривая со мной все время, но из-за шума в тренажерном зале и хаоса в моей голове, я пропустила большую часть того, что она говорила.

— …в бассейне, потому что Ками и Кэсси были в Париже…

Хорошо, это может быть одной частью пазла. Рейчел, вероятно, была недостаточно уверена, что бы требовать обожание публики постоянно.

— …и Зейн был там! — Дженна достигла пола, и, повернувшись ко мне, ухватилась рукой за сердце, как будто оно могло врезаться прямо ей в грудь, как это бывает в мультфильмах. (К вашему сведению, мультфильмы кажутся страшными, когда твоё понимание реального мира является шатким. Мне снились кошмары о Хитром Койоте, и сейфах, падающих с неба, в течение нескольких недель, после первого просмотра этого шоу.)

— Мы разговаривали, — сказала она. — Это было удивительно.

Я подавила желание закатить глаза. Зейн Брэдшоу. Благодаря давлению мыслей Дженны, я могла прочесть каждый известный факт о нём.

Игрок в лакросс, сын начальника полиции Уингейта, любитель рока девяностых годов и тех элегантных рубашек на пуговицах. Он был хорош собой и почти чертовски высок. Но имел достаточное количество мышц, чтобы не казаться странным. Он имел всё, что считается привлекательным: высокий рост, широкие плечи, тёмные волосы и серо-голубые глаза. (Что я могу сказать? У меня есть определенный типаж.

В лаборатории, в качестве исходной подготовки, я видела фильмы о "Супермене" из семидесятых и восьмидесятых годов, и они произвели на меня огромное впечатление. В то время, я бы хотела встретить Супермена, что бы он спас меня. Но потом, когда я стала старше, то наблюдала за новой версией с Брендоном Рутом и Томом Уэллингом и у меня, возможно, появились…эм, другие фантазии.)

Но Зейн Брэдшоу — в результате моей постоянной мысленной давки — был одним из бессмысленного стада.

Он крутился вокруг Рейчел Джейкобс, принимая участие в её средненьких оленьих играх, он куда-то дел ту часть своего мозга, которая позволяла свободно мыслить.

Единственное исключение было в прошлом году на алгебре, когда он заметил, что я без труда выполняю свою домашнюю работу и решил, что это странно. Это было ошибкой с моей стороны. Я не подумала, что математика является трудной для других людей, а это означает, что она должна быть трудной и для меня.