Онлайн-библиотека книг
Какая жалость, право слово…
Расправив юбку, она села в кресло напротив и легонько похлопала.
– Мой милый граф…
Урсегов вздрогнул, ошалело мотнул головой, заметил прекрасную баронессу и, запутавшись в ногах, вскочил, чуть не свалившись. Еле ухватился за спинку кресла.
– О, мадам! Наконец-то! – воскликнул он и припал к ручке, которую ему милостиво подали.
– Отдыхаете после позднего завтрака? – спросила Агата, с некоторым усилием вырывая ладонь, покрытую поцелуями.
– Что вы! Про еду и думать не могу! – радостно сообщил граф, при этом усевшись на краешек кресла и подогнув ноги.
В таком водевиле Агата играла много раз. Роли были расписаны давно и безнадежно. Она играла главную, а все прочие мужчины играли одинаково скучно, бездарно и однообразно. Что купцы, что офицеры, что аристократы. Как будто их учили по одному учебнику: «Как соблазнять барышню, чтобы вызвать у нее отвращение».
– Что же это за мысль? – сказала она, томно сощурив глаза.
– Думаю только об одном: ну почему мы не встретились с вами раньше, баронесса?! – на полном серьезе выпалил граф.
– Значит, это судьба, ничего не изменить, – ответила Агата не задумываясь.
Тут Урсегов, как и прочие до него, хлопнул себя по лбу (вариант – рвануть галстук):
– Судьба! Но и судьбу можно изменить! Все в нашей воле…
– Чего же вы хотите от судьбы, граф?
– О, баронесса! Не хочу, а жажду, как усталый путник жаждет получить глоток воды в пустыне… Жажду принести к вашим ногам все звезды, все богатства мира, все свое исстрадавшееся сердце! Все, что у меня есть.
Агата давно заметила, что мужчины особенно щедро приносят к ее ногам то, чего у них нет. Граф не был исключением.
– О чем вы говорите? – печально сказала она.
Урсегов решительным взмахом разорвал невидимые цепи.
– Одно ваше слово – и меня ничто не удержит! Ради вас готов отказаться от любого богатства…
«Отчего бы не отказаться, если рассчитываешь на капиталы баронессы?» – подумала Агата, лишний раз убеждаясь в мелочности всех мужчин. Ну, кроме одного…
– Вы хотите бросить вашу невесту? – с деланым ужасом спросила баронесса, сверкая глазками.
