На следующий вечер мы с папой устраиваем марафон Кубка Стэнли, просматривая старые записи с некоторыми из наших любимых побед в чемпионате. Он записывал каждую игру за последние двадцать пять лет, так что у нас большой выбор. Когда мы доходим до игры, в которой Гарретт Грэхем выиграл с Брюинз, победив в серии 4:0, папа говорит: — Не могу поверить, что Люк женился на этой семье.
— Правда? Я имею в виду, я не могу поверить, что он вообще женат. Но это серьёзная семья, в которую он вошёл, — удивляюсь я. — Даже титул королей хоккея не передаёт всей сути.
Я замечаю, как глаза папы блестят, когда Грэхем забивает один из самых красивых голов, что я когда-либо видел, обеспечивая Кубок команде. Чёрт, не могу дождаться возможности побороться за этот трофей. Хочу держать Кубок Стэнли в своих руках. Хочу увидеть, как его холодное серебро блестит под светом стадиона.
— Ты скучаешь по этому? — спрашиваю я отца. — По игре?
— Каждый день, — отвечает он без колебаний, и это сжимает мне грудь.
Не могу представить, насколько это было разрушительно — выйти на лёд в своей первой игре НХЛ и получить травму, завершающую карьеру, в своём первом же выходе.
В одном трагическом моменте папа порвал обе крестообразные связки, и его колено стало непригодным. Он больше никогда не смог бы играть на прежнем уровне. Врачи предупредили, что если он продолжит играть, то рискует нанести необратимый ущерб.
Хоккей был всей его жизнью, и её украли. Когда меня выбрали в Чикаго, я разрыдался. Видеть гордость на лице отца, зная, что я буду играть за ту же команду, что и он, хоть и недолго, вызвало у меня волну эмоций, от которых перехватило дыхание.
Всё, чего я когда-либо хотел, это сделать его гордым. Сделать их обоих гордыми. Мне не важно, насколько это звучит сентиментально, но они по-настоящему лучшие родители, которых только можно пожелать. Мы с Мэрианнн безмерно удачливы.
Говоря о Мэрианнн, она именно в этот момент заходит в семейную комнату и плюхается на диван между нами, болтая о завтрашних планах.
Они собираются в планетарий.
— Слушай, космический лагерь, кажется, реально клёвый, — замечаю я.
— Он весёлый, — соглашается она. — Но! Лагерь геологии ещё лучше."
"— Правда? И что же в нём такого? — Краем глаза вижу, как папа сдерживает улыбку.
— Абсолютно все! — Мэрианнн продолжает рассказывать нам о лагере геологии, объясняя, что целых три дня посвящены археологии, когда они проводят имитацию раскопок. — И! Мы создаём свои собственные магнитные поля.
