Право Черной Розы

Явилась семья из семи душ. Уставшая женщина с потухшим взглядом измотанного жизнью человека, ее хромой на одну ногу муж со шрамом во все лицо и пятеро детей.

Выяснилось, что это не оборотни, а беженцы с людских земель. Жили они на приграничных территориях, бедствовали и перебивались с хлеба на воду. Четверо из детей являлись родными, а пятый — сирота их соседки, тоже человеческой женщины, которая умерла этой зимой. Девчонку приютили по-соседски, но самим есть нечего, а тут чужая обуза, которую надо тоже кормить-одевать.

Вот как раз эта сиротка и оказалась моей давешней помощницей, подшившей оторвавшийся подгиб на юбке.

Увидев меня рядом с князем, девочка снова съежилась и попыталась спрятаться за спиной приемного отца, но он резко выдернул ее, выставив перед своим семейством.

— И что вы хотите? — уточнил Кайен, ознакомившись с историей этой семьи. — Денег? Но мы просто так их никому не даем. Если хотите снижения налогов на время, то оставьте официально оформленную просьбу.

— Нет, ваша, светлость.

Не денег, — переглянувшись с мужем, заговорила женщина. — Мы уж сами. Просить хотим за Далину, — подтолкнула она вперед девчушку.

— И? — поторопил князь.

— Ваша светлость, замуж мы хотим ее отдать. За… молодого бы кого. У вас ведь много сильных оборотней в подчинении. А она девочка красивая, работящая. Деток нарожает…

— Не понял! — у Кайена поднялись брови. — При чем тут я? Я похож на сваху? И потом, не рано ли ей замуж? Сколько ей? Десять?

— Нет, ваша светлость. Двенадцать. Она уже вступила в женскую силу, вы не подумайте.

И она работать будет хорошо, хозяйство вести, подчиняться мужу станет. Слова поперек не скажет. Она хорошая девочка. Только… молодого бы ей кого. Может, приглянется кому, а?

Кайен глянул на меня, явно потеряв нить рассуждений этих странных людей. У него на лице просто огромными буквами было написано: «Ну что за идиоты? И при чем тут князь?!»

— А почему вы так хотите отдать ее замуж? — положив ладонь на руку начавшего раздражаться супруга, спросила я.

 — И отчего такая оговорка, что непременно за молодого?

— Ваша светлость, — поклонилась мне женщина и отвесила подзатыльник Далине, чтобы тоже склонилась. — Мы ведь люди бедные. Кормить-то ее нечем, а уж о приданом и речи нет. Впроголодь живем, едва концы с концами сводим. Своих ртов четверо… А тут кузнец наш на нее глаз положил. Он мужик-то неплохой, кузнец знатный, а только под пятьдесят ему уже. Вдовец дважды. Уморит ведь девчонку. Она ж ему до пупка ростом.