Право на любовь

Наконец девушка глубоко вдохнула и тихо проговорила:

- Они хотели исследовать мой дар.

- И какой же у вас дар?

Об этом эмиссару императора было известно. Он был в Согдиане и храмовые отчеты читал. Но ему нужно было услышать от нее. Поэтому он подался ближе и, осторожно коснувшись ее руки, проговорил:

- Мне вы можете сказать, я вам не враг.

Тишина.

- Леди. Я должен знать.

- Зачем? - она криво усмехнулась. - Чтобы быть уверенным, что я не представляю опасности для императора?

- Нет. Чтобы защитить вас.

***

Как сложно. Все равно что идти в темноте по узкой тропке, усеянной раскаленными углями. Но Летта понимала, что скрыть теперь не удастся. А ложь он сразу поймет, значит, надо выдать ему кусочек правды.

- Огненный, - проговорила она, не отводя взгляда, а потом начала, осторожно подбирая слова. - Моя мать, леди Милис, происходила из древнего рода. Про таких, как она, говорили - огненная кровь. Но вы же понимаете, это скорее дань суевериям."

"Слушал генерал очень внимательно и едва заметно качал головой в такт.

Но ей теперь предстояло самое сложное. Момент попадания в тело. Сказать правду и при этом не выдать себя.

- Просто я была тяжело больна... Беспамятство... А когда очнулась, вокруг меня все было выжжено. Я ничего не помню и не знаю, как это вышло.

- Угу, - кивнул он. - Такое бывает.

И снова тот же пристальный взгляд. И не понять, поверил или не поверил.

- Зачем вам это? Вы же и так уже все обо мне знаете? - спросила Летта устало.

Мужчина переместился в кресле, опираясь теперь на другой локоть, и замер. Между ними ощутимо дрогнул воздух, повисла заряженная напряжением пауза. А ей вдруг показалось, что именно сейчас и будет сказано самое главное.

Глава 12

Это был очень важный момент. Летта инстинктивно почувствовала, что сейчас, возможно, решается ее судьба. Ведь этот закрытый и непонятный мужчина, укутанный тьмой, на самом деле полностью распоряжается ею.

Или сделать так, что она вообще исчезнет. Как уже однажды хотели поступить с ней в храме. Великий клирик сильно давил тогда на наместника Согдианы. И если бы Клейтас согласился признать свою дочь опасной и дал согласие оставить в храме жрицей, ей пришлось бы навсегда остаться в том подземелье.