Вялая бледная кожа, заострившиеся скулы, темные круги под глазами, трясущиеся руки. Вот только Ронард никогда не допускал непосредственного контакта с Тварью, нацеживая той кровь в неизменную плошку. А Аландес теперь сам сосуд. Наглухо зависимый от той дряни, чем Тварь одаривала его взамен; готовый на все ради новой порции.
Ронард больше не знал, кому молиться о том, чтобы у племянника еще оставалась толика здравого смысла. Богов он теперь не признавал.
И словно в насмешку Аландес явился не один.
— Ой, приветики! — озарилось прекраснейшей улыбкой ненавистное лицо.
— Давно не виделись! Ужасненькое место, правда? Ладно, мальчики, не буду вам мешать!
Ронард взревел, бросившись в забытьи на прутья решетки из антарина, мысля хоть так дотянуться до чудовища. Но Тварь уже послала Ронарду воздушный поцелуй напоследок и растворилась в темноте подземелий, а Аландес, сначала по инерции потянувшийся за ней вслед, обернулся к дяде, трясущийся и снедаемый беспричинной ревностью.
Напрасны были все исступленные слова Ронарда, решетка не дрогнула под натиском стальных мышц, а для магии в этом специально созданном месте для магов-преступников места и вовсе не было.
Даже ясно и четко прозвучавшее слово «упырь» на Аландеса никакого эффекта не произвело. Наоборот, словно при нем его божество облили грязью. Вспыхнул яростным негодованием, мелко затрясся, мысля испепелить на месте дерзнувшего оскорбить предмет его бесконечных чаяний. Но антарин работает в обе стороны…
— Не смей так говорить о ней! — орал Аландес, брызжа слюной.
— Никто не смеет! Она единственная, кто меня любит! Искренне, бескорыстно, она одна ничего не требует! А ты… ты просто завидуешь… А она моя! Моя!
— Идиот, ты платишь ей собственной жизнью! Она вампир, а ты под ее чарами! Это даже не ее любовь, в ней нет ничего своего, это чудовище, насмешка Сагарты! Ее нужно уничтожить, может, хоть так у тебя еще будет шанс…
— Ложь! Да как ты смеешь! Вы все вокруг лжецы и предатели, теперь я это четко вижу… Ты! Ты, дядя, сам клялся перед моим отцом, что будешь защищать Империю! И сбежал как трусливый пес! Но нет… Нет! Мою страну не постигнет кара богов по твоей вине… Отчего-то я не верю, что ты бы сам вернулся к нужному сроку.
Но ты так предсказуем… Прибежал как миленький, стоило припугнуть. А я бы и не вспомнил о престарелой любовнице деда, благо подсказали…
Усилием воли Ронард подавил рвавшиеся наружу тщетные вразумления.
— Аландес, ты своего добился. Отпусти ее. И остальных тоже.
