Империя, Самакона, Лес и…
* * *— Боги.
Что я, что Хельме вытаращились на серьезную Мексу.
— Боги, Ардина, — продолжила она так спокойно, будто предлагала зайти к соседям одолжить немного соли. — Это в их силах.
Я никогда особо не верила в богов. Вернее, в то, что они до сих присутствуют в нашем мире. Сестры-послушницы в Обители отбили всякую охоту. Да, культ семерых Вечных с переменным успехом процветал то там, то тут. Но чтобы в них верить, не должны ли и они активно участвовать в жизни презренных людей, говорить с ними, откликаться на их молитвы? А боги давно молчат.
При этом я верю в их кару. И в то, что их ожившие статуи в ровельском храме Вечных говорили с нами, участниками турнира. Но кары, постигшие Истрию и прочих отступников договора больше походили на какую-то давно заложенную инструкцию, алгоритм. А разговоры статуй и вовсе в какой-то момент показались иллюзией, наложенной организаторами турнира.
Боги не разговаривают с людьми, не внемлют их просьбам. Уверена, если они и были раньше, то давно ушли, вложив свою силу в оставшиеся истуканы и пропитав ею старые бумаги, тот же договор.
Божественных чудес давно уже не случается, да те же статуи Вечных в Ровеле, уверена — не более, чем аттракцион, поддерживаемый местными служителями.
И что Мекса предлагает? Пасть им в ноги, в надежде быть услышанной? Тем, в чье присутствие я не верю?
— Сагарта Милостивая ведь одарила принца благословением, — тихо подсказал Анхельм. Это он о брачных татуировках, что предъявил Аландес на Middag kjære.
— Еще бы, — фыркнула я. — Кто ж из людей отличит работу придворных магов от божественной отметки.
— Ты не права, Ардин. Это были истинные знаки. И до богов можно достучаться и вне общепринятых ритуалов.
— Если им не все равно, Хельме, то как они смогли допустить все это?! Какой смысл просить, если они и так всевидящие? Почему они не вмешались, когда было самое время? — не выдержала я.
«Детка, боюсь, белый идальго прав», — встряли дядюшки-духи.
— «В этом мире есть вещи и посерьезнее сорок пятого калибра и фасоли».
Духи отбросили свою игривость, перейдя с разнузданного говора портовых грузчиков на обычный человеческий язык.
«Мы ж тут сами недолго, Ардиночка. Сколько уж? Лет двести с копейками… Копейки что такое? Ну, это как ойро ваши, только еще мельче монетки. Не важно… Нам ведь тоже в новинку все было, а уж тем более из нашего мира прямиком сюда угодить…»
«У нас там магия только в сказках была.
