Однако на самом повороте подполковник приказал сержанту-водителю остановиться. Остановились и автобусы.
– Пересаживайся. Дальше со своими поедешь… – грубовато распорядился подполковник."
"Возразить я не посмел, но дал понять, что обиделся на грубость старшего по званию, и, надув губы, вышел вместе со своей длинной винтовкой, не забыв забрать из багажника свой рюкзак. Уазик «газанул» и резко двинулся дальше, к главному входу, а водитель переднего автобуса открыл мне дверь, приглашая войти. Значит, как говорится, без меня меня женили, а Ягужинский заранее предупредил водителя автобуса, где меня высадит.
На месте, когда автобусы снова остановились рядом с палатками, я вышел первым вместе с винтовкой и с рюкзаком, поставил винтовку в «оружейную горку», попросил старшего лейтенанта Кривоносова «горку» закрыть, когда все оружие будет на месте, а сам первым отправился спать, поскольку глаза уже смыкались сами собой. Уснул я после бессонной ночи сразу. Проснулся лишь на несколько секунд только, когда Кривоносов подсовывал мне под подушку ключ от «оружейной горки».
А потом меня разбудил лейтенант Тахир Футракулов, вернувшийся от подполковника Ягужинского, которому помогал проводить допрос пленника. Он сел на мою кровать в ногах. Тахир не понял, что я уже проснулся, и осторожно, словно опасаясь удара, тронул меня за колено. Удара он опасался не случайно. У нас во взводе уже был инцидент, когда дневальный стал будить старшего лейтенанта Кривоносова и заработал целую серию ударов в голову.
Старшему лейтенанту снилось, что он участвует в бою, и он перенес приемы рукопашного боя из сна в явь. Потом долго приводил дневального в сознание и дико извинялся. Тот подобной атаки не ожидал и не успел удары заблокировать. С моей стороны выговоры получили оба – Кривоносов за неумение себя контролировать во время сна, а дневальный за то, что подставился так глупо. Но я не собирался бить Футракулова и потому сразу открыл глаза.
– Товарищ майор… Товарищ майор… – громким шепотом звал меня лейтенант.
Я, не вставая с кровати, осмотрелся. В нашей палатке бойцы взвода спали или делали вид, что спят. Вообще-то одна палатка обычно бывает рассчитана на отделение. Но, поскольку нам на три отделения выделили всего две палатки, пришлось потесниться, и несколько кроватей поставили в два яруса. Лейтенант Футракулов говорил таким громким шепотом, что разбудил, видимо, почти всех.
– Что тебе? – спросил я, еще не проснувшись полностью.
