Право на первую пулю

– Товарищ подполковник велел напомнить – завтра двадцать третье марта…

– Ну и что? Я знаю. Память еще осталась.

– Завтра день рождения Басиля Аль-Асада[21], старшего брата президента. Вечером будет футбольный матч между нашей «морской пехотой» и сирийцами. А в завершение мероприятия небольшой парад. И наши, и сирийцы пройдут перед трибуной торжественным маршем. Наш взвод тоже должен участвовать. Принимать парад будет сам Хусейн Арнус[22]. Ягужинский завтра с утра вас у себя ждет для инструктажа.

– Час от часу не легче! – проворчал я. – Но это завтра. А пока иди спать. Взвод двое суток на ногах. В дороге, потом в боевой операции участвовал. Ты тоже устал… Иди отдыхай…

Тахир хотел еще что-то сказать, но передумал и ушел в свою палатку. А я повернулся на другой бок и снова уснул, теперь уже до утра.

* * *Утро было ярким и солнечным, почти праздничным, в небе не видно было ни единого облачка. В громкоговорителях аэропорта, через которые раньше сообщали о прибытии и вылетах самолетов, о начале посадки и давали прочую информацию, звучала какая-то восточная музыка, под которую кто-то громко и внятно читал на своем певучем языке, похоже, стихи.

Я с удивлением подумал, что в России в подобной ситуации наверняка включили бы какую-нибудь «попсу» или рок, а здесь вон стихи читают. Что касается стихов, то я читал в интернете, что свои стихи под музыку любит читать бойцам, идущим в атаку, сирийский герой бригадный генерал Сухель Аль-Хасан. Считается, что боевые стихи вдохновляют бойцов на подвиги.

Я вывел взвод на обычную интенсивную зарядку и заметил, что за нами с любопытством и насмешкой наблюдают «морские пехотинцы», и дважды прошел в высоком темпе, который сам же и задавал, местную «полосу разведчика». Она, по сути дела, мало чем отличалась от стандартной армейской «полосы препятствий», разве что дистанция чуть больше и имелись дополнительные самодельные препятствия, но все же существенно проще в прохождении, чем та же «полоса разведчика» в нашем батальонном городке.

Таким образом, и взвод основательно размялся, и при этом никто не успел язык на плечо повесить, то есть устать. После чего я отправил взвод под командованием лейтенанта Футракулова умываться, а сам поспешил в штаб к подполковнику Ягужинскому. В этот раз уже новый дежурный офицер сначала проверил мои документы и только потом пропустил за турникет.

Я поднялся по широкой лестнице на второй этаж.