— Повторим наше маленькое приключение...
Оборачиваюсь и вижу ее рядом с Дмитрием. Болезненный укол ревности достигает цели. Жду какой-то реакции от него, но ее нет. Его лицо непроницаемо, а глаза пусты и безразличны. Глубоко втягиваю носом воздух, шумно выдыхаю и сжимаю кулаки. Сейчас не время сомневаться.
Нас приглашают в зал, а дальше все, как в тумане. Я нахожусь в какой-то прострации и лишь мельком улавливаю происходящее. Против развода Илья не возражает. Я даже успеваю облегченно выдохнуть, но, оказывается, слишком рано.
В исковом заявлении несколько пунктов относительно сына и имущества. И Илья не согласен ни по одному из них.
Выступает Маковецкая, поливая меня грязью и объясняя суду, что со мной ни в коем случае нельзя оставлять ребенка. Сжимаюсь внутренне, но меня окутывает и защищает энергетика Дмитрия. Он невозмутим, и мне становится спокойнее.
Ему дают слово. Четко и обоснованно Дима разрушает каждое несправедливое обвинение. Сражается, как лев, и вызывает восхищение. Никогда бы не подумала, что ораторское искусство может быть таким завораживающим.
Дмитрий предоставляет анализ крови, подтверждающий, что меня опоили чем-то, для того чтобы снять порочащее видео. В подтверждение его слов выступает Леденев. А в заключение и вовсе слышатся крики с улицы, скандирующие мое имя.
— Что это такое? — недовольно спрашивает судья.
— Дети, — улыбается Александр Михайлович. — Требую вернуть им любимого учителя.
— Цирк какой-то, — закатывает глаза Маковецкая, а я улыбаюсь, как дурочка, и плачу.
Хорошие мои. Зачем?
— Я хотел бы передать эти бумаги для возбуждения уголовного дела в отношении Маковецкой и Романовского.
— Ваше право, но к делу не относится. Если у вас все...
— Нет. Вот выписки по счетам и аудит. Список всего имущества и долговых обязательств. Хочу отметить, что Елена Борисовна не знала об активах, записанных на ее имя, и не имеет к долгам мужа никакого отношения.
Я проваливаюсь в какую-то оглушающую пучину. Ничего уже не соображаю. Какие активы? Какие долги? Что происходит? Перевожу взгляд с Дмитрия на Илью и обратно.
— Мной составлено и предложено мировое соглашение, но...
— Я подпишу, — перебивает его Илья и впивается в меня убийственным взглядом.
— Поздно, — хмыкает Дима. — Теперь пусть суд все решает.
Судья уходит для вынесения решения. А я, кажется, перестаю дышать. Что, если недостаточно доказательств?
Не дышу, пока судья зачитывает и поясняет решение. Все нервные окончания вздернуты на дыбы.
