Право на счастье (СИ)

Вероятно сказалось воспитание при дворе Лассарана, а может его душа всегда была гнилой, но удовольствие… удовольствие моему супругу приносила моя боль, вид моей крови, осознание моей беспомощности…

Она судорожно вздохнула и вытерла слезы.

— Я пыталась найти защиту у княгини Надии, в ответ слышала пространные речи о послушании супруги. Я смирилась, выбора у меня не имелось. И когда появилась Алиссин, я даже пыталась сопротивляться, но… у Ее Величества имелись козыри в рукаве, и я последовала за ней как преданный цепной пес… Поводок был хоть и длинным, но весьма прочным — мои мать и сестра! Вот так я провела некоторое время в военном лагере, где Дариан, жестокий и властный король Шарратаса, пытался изобразить влюбленного монарха… Маска упала очень быстро — насильники не меняются! Мне удалось бежать… Но прежде, чем вернуть себе свободу, я решила вернуть долг Алиссин — ее жизнь, за жизнь моей семьи.

Вот так, мой император, я оказалась на территории Ратасса!

Катарина вытерла слезы, встала. Несмотря на случившееся, ей вдруг стало легче.

Кати с удивлением осознала, что император Хассиян стал первым человеком, которому она рассказала все. Абсолютно все. А потом пришло и иное понимание — Ян ее попросту заставил быть откровенной!

Девушка стремительно обернулась, смерила взглядом растерянного мужчину и усмехнулась. Судя по выражению его лица, подобного правитель не ожидал. Что ж, у Катарины было, чем еще удивить его:

— А теперь, давайте рассмотрим ситуацию так, как вижу ее я! Все ваши слова про то, что выбор за мной — не более чем пустой звук! И вы… вы такой же как и все, кто пресыщен властью! — она вскинула подбородок, пристально глядя на императора.

 — Решили указать мне на мое место? Или продемонстрировать свою власть?! Или же вы, не удовлетворившись допросом известной нам леди, решили услышать все из первых уст?! Услышали? Довольны? Так я могу вам рассказать и в интимных подробностях!

— А разочарование действительно убийственное, — простонала Катарина, но она не позволила себе больше плакать.

Отвернувшись к окну, Кати справилась и с болью, и с собственными глупыми надеждами и даже с отчаянием. «А на что я надеялась? — с грустью подумала девушка. — На что? Как же точно охарактеризовала меня королева — святая наивность! Но я почему-то вновь и вновь стараюсь видеть в людях только хорошее… Зачем?!».

— Знаете, что больше всего поражает в данной ситуации? — прошептала Кати и, не дожидаясь ответа, продолжила. — То, что Алиссин была права… во всем.