Право на счастье (СИ)

— Остановитесь, — весьма предсказуемо потребовала Катарина, и едва повинуясь ее требованию, император отошел, нагло добавила, — а это была месть за… бессонную ночь! И ваши издевательские дары!

Откинув голову Хассиян расхохотался, чрезвычайно довольный и ее поведением и ее словами, тем, что уже знал — эту игру даже сейчас можно довести до логического, в его понимании, конца. Но весьма увлекательное развлечение прервал лорд Анеро, спешно вошедший в зал за документами и даже не подозревающий о том, что прервал монаршьи любовные игры.

Анеро вздрогнув едва заметил исполненный бешенства взгляд императора и мгновенно ретировался. Но поздно! Катарина, внезапно осознавшая возможные последствия их «отмщений», поторопилась покинуть помещение.

— До вечера, моя дорогая, — произнес ей вслед император.

Катарина распахнула двери, повернулась и с вежливой улыбкой ответила:

— Если я этого пожелаю!

Последующие события слились для Катарины в нескончаемую череду поздравлений ее с новым статусом, откровенно завистливых взглядов и льстиво-приторных улыбок.

Но, воистину, всю гамму чувств придворных она познала, едва прозвучал ее новый титул — герцогиня Катарина тае Дартан… Ярость, изумленные взгляды на подчеркнуто невозмутимого императора и снова — ярость! Она знала, что будет тяжело, но… даже при дворе Шарратаса к ней относились с большим сочувствием, чем здесь.

Возвращаясь домой, Кати невольно подтянула ноги к подбородку, и, обняв колени руками просидела до самого особняка Вилленских.

Ни родители, ни необычайно бледная Элиза не сказали и слова о ее недостойном поведении. Для всех Вилленских произошедшее было и шоком, и теми самыми сбывшимися надеждами, ради которых наследники Ортанона прибыли в Ратасс.

И едва вошли в дом, Елизавета тихо спросила:

Катарина кивнула, и слезы проложили блестящие дорожки по бледным щекам.

Они так и просидели с Элизой до наступления тьмы, болтая о придворных и порядках при дворе императора.

Элиза рассказывала многое, но внезапно тихо спросила:

— Кати, а ты… его любишь?

— Нет, — ответила девушка не задумываясь, — и любить не буду.

— Почему? — удивилась Елизавета.

Катарина, лежащая на постели в ночной сорочке, села, невольно обняв плечи, грустно ответила:

— Матушка всегда учила видеть в людях хорошее, видеть светлые стороны, потому что истинные леди всегда… светлы душой и телом.