Право на страсть (СИ)

Нет, не от того, что Прохор целовал меня жестко, словно стремился укусить. Совсем нет. Больно было сердцу. Ведь я не могла противиться больше. И не хотела.

— Пообещай, что утром ничего не вспомнишь, — тихо попросила я.

Реми странно взглянул на меня. В глубине красивых глаз не было тумана, вызванного алкоголем.

Прохор не ответил. Опустил меня на кровать, навис сверху.

Я поняла, что краснею под его изучающим взглядом. Даже в полумраке комнаты этот мужчина умудрялся смущать меня.

— Пообещай, что утром ничего не забудешь, — хрипло пробормотал Реми.

И не позволил мне ответить, а впился в мой рот поцелуем. В этот раз — томительно нежным, но вместе с тем глубоким, страстным и жадным.

Его настойчивые пальцы умело высвобождали меня из вечернего платья. Он умудрился даже отыскать молнию на бедре, которую я сама не сразу обнаружила во время примерки.

Мои руки тоже не бездействовали. Я пыталась расстегнуть пуговицы рубашки, вытянуть ткань из-за пояса брюк. А когда все получилось, поняла, что теперь нужно расправиться с ремнем.

— Родинка… — пробормотал Прохор, обводя кончиком пальца крошечный участок на моем теле под грудью.

Касания были легкими, невесомыми, но мое тело устремилось к этим пальцам.

Реми хрипло рассмеялся. Указательный палец заскользил вверх, обвел твердую горошину соска, а я с трудом подавила тихий вскрик.

— Ты ведь не представляешь на моем месте кого-то другого, Руслана? — пробормотал Реми.

Я уперлась ладонями в его широкие плечи. Нет! Хватит! Пусть катится ко всем чертям!

Но, преодолевая мое сопротивление, Прохор жадным поцелуем впился в другую грудь, повторяя языком движения пальцев.

Я не ожидала, что мое тело настолько сильно будет жаждать откровенных ласк. Мыслить получалось с трудом, а когда уверенные пальцы пробрались под кружево трусиков, то мозги и вовсе отказали.

— Проша! — простонала я, когда ощутила легкие, откровенные прикосновения.

— Да! — выдохнул он в мои губы. — Ты такая красивая сейчас!

Кажется, я всхлипнула. Но не отстранилась, а крепче обняла его широкие плечи, зарылась пальцами в мягкие волосы на затылке.

Я сходила с ума от настойчивых, откровенных ласк, что дарили его пальцы. От жадных поцелуев. От терпкого аромата. От хриплого шепота.

— Я убью тебя, Реми! — пообещала я, когда этот невыносимый мужчина вдруг замер, прекратил бесстыжие ласки, так и не дал моему телу желаемого.

В ответ мужчина рассмеялся хрипло, так, как умел лишь он.

Сквозь гулкие удары сердца расслышала тихий стук пряжки ремня и шорох одежды.