Право на страсть (СИ)

А в следующее мгновение ощутила, как ловкие руки умело стягивают с меня последний барьер — кружевные трусики.

— Именно такой ты была в моих фантазиях, малышка, — пробормотал Реми. — Чулки и больше ничего.

Я собиралась сообщить этому наглецу, что он — последний придурок из всех известных мне. Но взамен с моих губ сорвался лишь тихий стон.

Прохор, удерживая меня за бедра, одним мощным рывком погрузился в мое тело. Я вскрикнула от непривычных ощущений наполненности. Острых и безумно приятных.

Реми отстранился и вновь погрузился, на этот раз медленнее, словно теперь пытался распробовать, прочувствовать, смаковать каждый толчок.

Я изогнулась, устремилась ему навстречу.

На этот раз — все иначе. Неприятные воспоминания прошлого стерлись, их вытеснили жадные ласки горячего рта, дикие поцелуи и приглушенный, хриплый шепот. Он вел меня, а я шла за ним.

Мое тело превратилось в послушную глину в руках умелого скульптора. Реми, кажется, знал обо мне все. Двигался так, как мне хотелось. Целовал, задевая потайные струны моей души.

Я была обречена на проигрыш. И Прохор это знал. Однако в его взгляде не было триумфа. Скорее, наоборот.

Всего на миг он позволил мне увидеть свои настоящие эмоции, себя настоящего, глубоко спрятанного под слоем лоска и заносчивости. А потом перекатился на спину, утягивая меня за собой. Подхватил, заставил изменить положение. Легко приподнял и вновь наполнил меня до краев.

Кажется, я стонала… или кричала? Не важно. Реми безошибочно вел меня к вершине экстаза, о существовании которого я ранее и не подозревала.

— Черт! — прошипел Прохор, рывком насаживая мое тело на себя.

Эта капля была последней в чаше наслаждения, переполнившего все мое существо. Я буквально рухнула на Прохора, не чувствуя ни рук, ни ног. Но ощущая себя целостной и живой. Словно некогда сломанную игрушку починили умелые руки мастера.

Сквозь приятную и тягучую эйфорию я почувствовала, как Реми вздрагивает, крепко удерживая меня. Жадные губы накрыли мои, а язык ворвался в мой рот, сплетаясь в диком и откровенном танце.

Очень медленно рваные и жгучие касания превратились в легкие и ласковые, словно Прохор успокаивался.

Его дыхание постепенно выравнивалось, как и мое. Горячие ладони блуждали по моей спине, спускались к бедрам, касаясь кружева чулок, а потом и вовсе по-хозяйски легли на мои ягодицы.

— Ты сводишь меня с ума, Руся, — пробормотал Реми, выдыхая в мой висок.

Я не могла пошевелиться.