– Если кратко, – видит, что никто не вслушивается особо, – все активы, которые мой клиент завещал своей внучке, в случае ее отказа уйдут с молотка, вырученные деньги распределят по всем детским домам страны.
И тут начинается галдеж, крики, псевдоинфаркт старушки, а мне очень быстро надоедает этот фарс. Саид все это время молчит, дает мне самой право решать, что говорить, а что нет. Я долго думала, но сейчас понимаю, что их семье не нужно ни мое присутствие, ни мои слова. Так что мы молча выходим из кабинета, оставляя позади чужие склоки из-за чужих денег.
– Ты молодец, – шепчет мне любимый, когда мы выходим, наконец, из душного здания.
Вскидываю голову, кое-что меня гложет.
– Что с Артёмом Юрьевичем? – не дает покоя мне этот вопрос, – понимаешь же, что именно он – главный зачинщик преступлений, не Антон.
Саид молчит, прижимается ко мне телом. Таю от его близости, сколько бы времени не прошло.
– Доказать его вину невозможно, – не радует меня он, – им займется Игнат, так что твой несостоявшийся свёкор пойдет под следствие совсем по другому делу.
И по логике вещей я должна чувствовать радость от этого возмездия, но ее нет. Мне лишь грустно, что вышло все вот так. Столько поломанных судеб и жизней.
– Жаль Наташку, – вспоминаю вдруг о ней, – вряд ли ее ребенок нужен им.
– Забудь о ней, – хмурится Саид, – твоя работа теперь – думать только о нас, о нашей семье."
"Трогает ладонью меня за живот с намёком. Опускаю голову, чувствуя, как наворачиваются слёзы.
Он тут же пальцем цепляет мой подбородок и вскидывает его вверх.
– Не плачь, – по лицу его проходят судороги, словно он испытывает боль в стократ хуже моей, – все у нас будет, только об одном прошу.
Молчит.
– Доверяй мне, кошечка, – и целует.
Нежно, давая мне власть над собой. Я слышу грохот. Это падает мой последний бастион.
* * *Пью чай и наблюдаю за тем, как играют желваки на челюсти Саида. Он говорит с юристом, который ведет наше дело против Антона. Не вслушиваюсь, но понимаю, что возникли какие-то трудности.
– По поджогу понятно, – сжимает переносицу, – что насчет аварии? Доказать как-то можно?
Собеседник что-то отвечает, мужчина поджимает недовольно губы.
– Угрозы? – хмурится, – подниму камеры и записи, может, найду что-то. Давай, звони, как прояснится.
И бросает телефон после сброса вызова на стол.
– Что-то не так? – спрашиваю и трогаю его при этом за руку.
Хочу оказать ему поддержку, любую – моральную, физическую.
