– Артем и бабка да, остальные вряд ли, – пожимает плечами, затем садится в кресло.
– Но зачем женить Артема на мне? – все никак не могу взять в толк.
Виталий молчит, испытывая мои нервы на прочность, а меня все больше охватывает мандраж.
– Из-за наследства, конечно, – объясняет мне дважды-два, будто это так очевидно.
– Но Антон сказал, что все свое состояние дед его оставил своей жене.
Он слегка смеется, скорее даже презрительно, чем весело.
– Ничего подобного, – протирает лицо, – никто из детей просто по ее требованию претендовать не стал, вот ей, как супруге, все и отошло.
Они боятся, что брат оставил завещание. И что-то мне подсказывает, если оно все же есть, что там фигурирует твой отец, либо ты, как его дочь. Так что женитьба на тебе – это, скорее, подстраховка на случай ЧП.
– Мне ничего от них не нужно, – в груди клокочет ярость, не знающая выхода.
– Оставим на сегодня этот разговор, – опирается ладонями о подлокотники и решительно встает, – уже поздно, перевари пока эту информацию, а утром уже продолжим, в кругу всей семьи, так сказать.
Мы выходим из чужого кабинета. Я еле переставляю ноги, не зная даже, как реагировать на вываленное чужое белье. Неприятно. Словно в дерьмо окунули.
– Можно еще один вопрос, – окликаю его уже у лестницы.
Он оборачивается.
– А завещание действительно есть?
Он не отвечает, только улыбается, а затем спускается, все дальше отдаляясь от меня. Я не догоняю, стою недолго, а затем возвращаюсь к себе в комнату. Лежу в темноте, все никак не могу уснуть.
Эмоции сменяют себя в бешеном темпе. Меня охватывает то злость, то апатия, то ностальгия. И тут вибрирует телефон. Черт, совсем забыла про Саида.
– Алло, – говорю сипло.
– Выгляни в окно, – от его голоса я подрываюсь и отодвигаю портьеры, вглядываюсь в темноту, но никого не вижу, – все, нашел тебя, от окна отойди.
Я слушаюсь и делаю пару шагов назад. Не проходит и минуты, как он черной тенью подтягивается по подоконнику и резво залезает внутрь комнаты.
– Ты ненормальный? – надрывно шепчу, боясь разбудить людей, – ты мог разбиться.
Ударяю его кулаком по плечу, но ему хоть бы хны. Он притягивает меня к себе и впивается жадным поцелуем в губы. Все смешивается у меня в голове. И я отдаюсь этой эйфории горячих губ, крепкого жилистого тела. Отдаюсь в пучину наслаждения. А там будь, что будет.
Его поцелуи покрывают мою шею, я млею от горячего дыхания. От того, как крепко и в то же время нежно его руки оглаживают мою талию, затем переходят к бёдрам.
