Ни с кем.
– Ты это специально? – недовольно бурчит, трогает своё лоно.
А я ложусь на кровать и в свете Луны наблюдаю, как вытекает моя сперма. Лучшее зрелище.
– Ты о чем? – смеюсь, но внутри серьёзен.
Ее положение начинает действовать мне на нервы. Еле вытерпел до ночи. Так и подмывало приехать раньше и набить морду гребаному женишку, а заодно и другим мужским особям их паршивого семейства. Сердце сжимается до боли, что она мне не принадлежит. Пока не принадлежит.
– Сколько? – задаю мучавший меня давно вопрос.
– Что сколько? – вытирается салфетками.
– Какая сумма тебя устроит, чтобы ты отменила свадьбу? – вижу, как она замирает, затем каменеет.
– Убирайся, – голос ее звучит глухо, словно я задел за живое.
На секунду меня охватывает беспокойство и чувство вины, но я пресекаю любое проявление слабости. Подрываясь и беру ее за шею, глажу по особо чувствительным местам и коротко целую.
– Не обижайся, – делаю над собой усилие, ее чуть-чуть отпускает.
– Мои отношения – не твоё дело, Саид.
Стискиваю челюсть. Сказать мне нечего. Ведь она права. Но я хочу, чтобы было моё. Несколько минут мы стоим в тишине. Наблюдаю за сменой эмоций на ее лице, но в этот раз там нет той глухой обреченности, что я видел раньше.
– Ты и не хочешь за него, – наконец, до меня доходит.
– Никакой свадьбы не будет, я почти уладила этот вопрос, – затем добавляет еле слышно, скорее для себя, – я надеюсь.
Не знаю, какие у неё проблемы, но это все неважно. Я все их решу. Только дай мне возможность, девочка.
– Выходи за меня, – предлагаю неожиданно даже для самого себя.
Она каменеет. Я задерживаю дыхание.
* * *Рита
– Что? – отодвигаюсь, не понимаю его.
– Севиева Рита, – говорит он так, словно смакует свою фамилию на языке, – хорошо звучит.
– Хах, – только хочу съязвить про фамилию Пархоменко, но затем передумываю, самой бы свыкнуться с этой мыслью.
Встряхиваю головой. Нужно сначала спросить у матери. Наверняка, она в курсе, правда это или нет. Но что-то подсказывает мне, что врать Виталий не стал бы.
– Это означает да? – тянет меня руками за талию, ложится на кровать, я – сверху на его груди.
Смотрит на меня пристально, смущает своими колдовскими глазами.
– Это означает, ты торопишься, – но окончательное «нет» не говорю.
Так, на всякий случай. Убеждаю себя, что и не хочу этого, а сама млею от его рук, жадно шарящих по моему телу.
– Кошечка хочет, чтобы ее уговаривали?
Переворачивает меня на спину, сам устраивается сверху.
