– Ты мастер секса, Саид, – все же могу внятно выговорить, – этого у тебя не отнять.
Усмехаюсь. Он обольстительно улыбается, но после следующих моих слов недовольно замирает.
– Удивительно даже, что не работаешь в эскорте, – мне приятно его дразнить, поддевать своим язычком.
Он рычит и вбивается в меня еще глубже. Если это возможно. Шершавые пальцы играют с моими сосками, посылая по телу мурашки. Руки властно гладят кожу бедра, икр, посылают импульсы до коры головного мозга.
– То ли еще будет, кошка, – меня заводит то прозвище, что он дал мне.
Не коробит, нет. Возбуждает похлеще вина. Я теряюсь в своих ощущениях. Его ствол заполняет меня до корня, заставляет почувствовать себя целостной. И этот миг единения, когда его глаза смотрят в мои, в стократ усиливают мой очередной оргазм. Он выстреливает следом, содрогаясь и сжимая меня в объятиях.
После разрядки он лежит на моей груди, затем откатывается и ложится набок. Подперев голову одной рукой, другой поглаживает мою кожу. Слегка щекотно, но я лежу совершенно без сил.
– Удовлетворенная ты мне нравишься еще больше, – наклоняется надо мной и целует.
Коротко, не страстно, скорее заявляя на меня права. Берет мою руку и гладит безымянный палец. Внутри все замирает. И только он открывает рот, как в дверь стучат. Затем поворачивается ручка. И эти секунды растягиваются, словно время замирает.
Ручка пару раз дергается, но дверь не открывается. И тут я вспоминаю, что я закрыла ее перед сном, так что выдыхаю с облегчением.
– Кто это среди ночи щемится? – недовольно говорит мне в ухо Саид.
Я шикаю.
– Тихо, услышат, – замираю.
Жду, надеюсь, что невольный гость уйдет. Но стук повторяется. И я вынужденно отвечаю.
– Кто? – стараюсь говорить сонным голосом.
Тормошу все это время Саида, тот не понимает намеков. Даже разлёгся вальяжно, будто у себя дома. Заложил руки за голову и светил демонстративно своим хозяйством.
– Это я, Антон, – шепчет стоящий за дверью.
– Что он здесь забыл? – сразу теряет всю расслабленность мужчина и встаёт.
Я наспех накидываю на себя простыню и держу его за руки.
– Тихо, – практически умоляю, – спрячься куда-нибудь, и, ради Бога, прикройся.
Кидаю ему зачем-то подушку. Он держит ее у паха, а меня пробирает на смех.
– Я не буду прятаться, – говорит жестко, глаза леденеют, но голос тихий.
Не подставляет меня. И за это я ему благодарна.
– У тебя там кто-то есть? – меняет тональность голоса Антон – с благодушного до тревожно-подозрительного.
Страшно, что он сейчас вспылит.
