– Ты меня пугаешь, – жалобно говорит она.
И я, не давая себе много времени на раздумья, вываливаю на нее новости.
– Вы с Игорьком на развод подали, у тебя мужик уже другой, – пожимаю плечами, – ну, это если вкратце.
Глаза у нее становятся стеклянные, она беспомощно ложится на кровать и смотрит в потолок. Я пару минут сижу возле нее, вижу, как ее клонит в сон и ухожу, когда она не отзывается на мой голос. Выхожу и иду в ту сторону, где должен быть Саид. Все это время меня потряхивает от страха за его жизнь, и боли, что в тот момент не я была рядом.
Молюсь изо всех сил, чтобы мужчина мой выжил. Трогаю ладонями живот. Ведь теперь нас трое, и он обязательно должен узнать, что станет отцом.
Глава 18
Я прихожу в больницу каждый день в надежде услышать хорошие новости, но они неутешительны. И в один из дней подслушиваю невольно разговор братьев Саида и его лечащего врача.
– Мы не можем спрогнозировать, – доносится до меня голос доктора, – как долго он пробудет в коме. А если выйдет из нее…"
"– Не если, а когда, – рычит стоящий рядом здоровяк, дергая за бейджик на мужском халате, – Костян, ты не догоняешь мальца, случись что с моим братом, отвечать будешь ты.
Врач делает шаг назад. На лице его отражается испуг. Будь я на его месте, реагировала бы также. Но сейчас я благодарна брату отца своего ребенка. Страх – хорошее чувство, гарантирует мне, что он выживет. Как же хочется надеяться.
– Усёк? – для наглядности Шамиль проводит пальцем по шее, намекает на последствия.
– С вашей стороны, – поправляет очки мужчина, – это неэтично, я квалифицированный специалист с многолетним стажем и требую…
– Слышь ты, специалист, – хватает того за ворот рубахи, – я дважды повторять не люблю, первое сказал тебе, а второе слушай, ноги не сохранишь ему, я тебе череп проломлю, а кишки своим псам скормлю.
Они у меня это дело любят.
Вижу сзади них Юлю, но обозначить свое присутствие не могу.
– Я уже говорил вашему брату, – брыкается лекарь, – мы собрали ногу практически по осколкам, шанс минимальный…
– Я не слышу, – рычит мужчина, и врач вздыхает, тяжело так, обреченно, – надеюсь, мы поняли друг друга?
Прикрываю глаза, тру виски.
Не представляю Саида покалеченным. Он ведь боец, пусть борется, а я помогу, чем смогу. Стискиваю кулаки от того, что ничего не могу путного сделать. Лишь сама создаю ему проблемы и прячусь, словно трусиха.
Скрываюсь за поворотом, жду, когда все уйдут, а затем юркаю в палату двести шесть. Ту самую, заветную, где лежит он, мой любимый.
