Право на выбор

Есть мгновения, за которые не жалко отдать месяцы и годы, минуты, которые хочется растянуть на всю жизнь. И это в любом случае останется со мной.

— Идем, — голос мужчины звучал спокойно и отстранение, — нам пора.

И я пошла. Не к выходу. К Саварду.

Шаг… второй… третий…

Протянула руку и сделала то, что нестерпимо хотелось, — коснулась темной прядки и бережно убрала ее со лба.

— Кэти!..

Не обращая внимания на предостерегающий возглас, обрисовала линию скул, погладила щеку, спустилась к подбородку и дальше — к пульсирующей жилке на шее, твердым ключицам вразлет, к сильной мощной груди.

Еще один, совсем маленький шажок…

Мне было просто необходимо ощутить на губах и языке его вкус, утонуть в дурманящем запахе. И я уткнулась носом в вырез рубашки, вдыхая тонкий горьковатый аромат, растворяясь в нем. Чувствуя, как от моего дыхания упругая гладкая кожа мгновенно покрывается мурашками.

— Нет… — Сиятельный схватил меня за плечи, потянул прочь."

"Нетерпеливо освободилась и опять приникла к желанному мужчине.

Крэаз каким-то отчаянным движением уцепился за меня, отталкивая. Но я уже распутала шнуровку, лизнула языком горячую кожу, и он, содрогнувшись всем телом, бессильно уронил руки. Обвела языком сосок, прикусила его зубами и медленно втянула в рот. Стон наслаждения, вырвавшийся из горла Саварда, взорвался тугой волной огня в моем теле.

Подняла голову, всматриваясь в почти черные глаза, ловя в них отражение своей собственной, сводящей с ума, почти болезненной жажды близости.

— Уйди… — не приказал — попросил сиятельный и тут же, точно против воли, притянул поближе, запутался пальцами в волосах, удерживая у своей груди.

 — Уйди… Я сам не смогу.

Качнула головой, отказываясь. Тело ломило от напряжения, от попыток себя сдерживать.

— Не хочу.

Сиятельный болезненно сглотнул.

— А что… хочешь? — Казалось, он с трудом выталкивает слова из пересохшего горла.

Не отрывая взгляда от потемневшего от страсти лица, медленно опустила руку, сминая ткань рубашки, с нажимом провела по рельефному прессу, скользнула ладонью ниже пояса и остановилась, наслаждаясь каменной твердостью плоти.

— Тебя… — Собственный охрипший голос показался чужим, незнакомым.

Кровь тяжелым горячим потоком ударяла в голову, стучала в висках, и я только коротко всхлипнула, когда чуть подрагивающие губы накрыли рот поцелуем, в котором не было ни капли нежности. Жадным, грубым, неистовым. Это прикосновение мгновенно смело все препятствия, все ненужные мысли и глупые отговорки.