Право на выбор

Он уже поднялся из-за стола и теперь стоял, небрежно уронив руку на спинку кресла. Наблюдая. Оценивая. Встретившись со мной глазами, едва заметно усмехнулся, отступил и, не проронив ни слова, направился куда-то в глубь необъятной комнаты.

Император явно умел держать паузу, а я… Мне оставалось только последовать за ним.

В полном молчании мы добрались до противоположного выхода из столовой, миновали короткую галерею и спустились в большой внутренний сад. Тенистый, благоухающий тонкими цветочными ароматами, но при этом казавшийся каким-то заброшенным, неухоженным.

Раиэсс чуть помедлил на пороге, а потом, даже не бросив взгляда в мою сторону, быстро пошел вперед по одной из дорожек.

— Кателлина Эктар, единственная дочь Брунора и Адельвен Эктар, после смерти родителей взята под опеку главой рода и отправлена на воспитание в обитель, — услышала я наконец голос императора. Тихий, спокойный. Казалось, мужчина разговаривает сам с собой. — Характер мягкий, покладистый. Осторожна, уступчива, полностью зависит от мнения окружающих.

Легко внушаема. Уроки и поручения наставниц выполняет охотно и старательно. Искренне радуется поощрениям, ждет их. С другими воспитанницами старается поддерживать ровные отношения. Любимые занятия — рукоделие и чтение одобренных к изучению книг.

Слушала и вспоминала Фису, Ритана, Мори, Циольфа. Их взгляды, намеки, отношение ко мне. Бедняжка Кэти. Тихая, боязливая мышка. Покорная, неконфликтная, безынициативная. Я не знала прежнюю хозяйку тела, но, судя по тому, что успела о ней выведать, именно такой она и была.

— Характеристика из обители, — пояснил не догадывающийся о моих мыслях император. Ну это я и сама уже поняла. — На протяжении всех лет обучения наставницы внимательно следят за будущими наидами. Подмечают малейшие мелочи. Составляют собственное мнение. Не было ни одного случая, чтобы в итоге они ошиблись.

Раиэсс внезапно остановился и стремительно развернулся, так что я буквально врезалась в широкую мужскую грудь. Твердые пальцы схватили подбородок, поднимая его вверх, и чужие глаза — искрящиеся, блестящие подобно белому золоту, вдруг оказались близко-близко.

— А теперь скажи, куда исчезла девочка, о которой писали воспитательницы обители? Где она?

Сердце замерло, пропустило удар, а потом заколотилось с удвоенной силой, громко, гулко, тупой болью отдаваясь в висках. Раиэсс будто почувствовал это.

— Боишься, — усмехнулся удовлетворенно. — Правильно делаешь.

— Не понимаю, о чем вы, По… саэр Айар.