Не улыбнулся ни разу, пока мы шли к общежитию, и это Хельме-то!
— Что «и», Ардина? И тебя, ты хотела сказать? Он что, к тебе… Вел себя неподобающе?
— Да Вечные с тобой, Хельме! — замерла я от одной только мысли. — Что ты такое говоришь! Нет, конечно. Ты же сам там был, все видел. Просто тренировались, это же преподаватель, декан!
— Я видел, — еще больше помрачнел Хельме. — Порой мне кажется, я слишком много вижу.
— О чем ты, объясни?
— Не важно… прошу, забудь. И, Ардин, — Анхельм взял мою руку, прижал к своему сердцу.
— Я не хочу изображать с тобой пару.
— Ну я же так, в шутку, ты же сам всегда…
— Теперь без шуток. Изображать — не хочу. Я хочу… Нет, не так. Что богам мои желания… Я бы все отдал, чтобы ты была со мной рядом. По-настоящему."
"Под моей ладонью отчаянно колотилось сердце, в полумраке узкой лестницы стало ужасно тихо. Впервые я слышала такое отчаянное признание и грудь словно обручем сдавило. Так вот как это тяжело — когда тебе дают ключи от двери, слепо доверяя их новому хозяину, не зная, будет ли тот добр или разрушит вверенное ему жилище.
Примешь ли ты их, возьмешь на себя такую ответственность? Его светлость когда-то не взял, оставил под ковриком, не стал хозяйничать в чужом сердце, топтаться коваными сапогами по девичьей чести. А ты? Что сделаешь ты?
Я взглянула на Хельме — такое родное лицо, сколько ведь он уже рядом. Кажется, чуть тронь пальцем уголок рта — тут же расплывется в развеселой заразительной улыбке. Но не сейчас.
В теплых карих глазах обычно всегда озорные смешинки бегают, чуть подмигнешь — и тут же густые, четко очерченные брови задвигаются, заживут своей жизнью. Когда-то пухлые щеки окончательно спали, очертив резкие скулы и гордый профиль южанина. Хельме превратился в настоящего красавца, одна я вижу в нем прежнего преданного друга. Такое живое обычно лицо теперь застыло маской. Не могу видеть его таким каменным!
— Хельме, я… Ты знаешь, как я дорожу тобой. И Мексой, и Беатой.
Ближе вас у меня никого нет. Для меня это внове, неожиданно, понимаешь? Я не хочу потерять тебя, но и не могу обещать… Да почему же так сложно о таком говорить?!
На глаза навернулись слезы, сейчас я бы прижалась к своему верному понимающему другу, спряталась на родной груди, как не раз укрывалась от переживаний до этого. Но имею ли теперь право?
Хельме понял меня и на этот раз. Прижал к себе, бережно укрыв голову руками, пригладил разметавшиеся волосы.
