— Даже немилосердная природа против! Но разве что боги смогут выжечь эти чувства! О, горе нам! Гонимые всюду и всеми!..
Смотритель уже вроде проникся сочувствием, даже носом, жалеючи, хлюпнул. Смотрел растерянно, явно такого не ожидал. Ах, Хельме, ну хорош актер! Но все же мужчина встряхнулся, вспомнил о своих обязанностях.
— Ну допустим… а сюда вы как проникли? Здесь же защита магическая! Не могли вы, не глядя, просто так в любую дверь ввалиться!
Из глубин помещения выполз Греттен, привлеченный шумом. Окинул взглядом своих изумрудных бусинок немую сцену, пока никем не замеченный, и пошел на выход — сами тут разбирайтесь, надоели.
Я страшным тихим голосом сопроводила его уход какой-то тарабарщиной с вытянутой рукой, манс огрызнулся своим обычным «гхр-ретч» и преспокойно открыл двери на глазах изумленного смотрителя. Немного мистики для смотрителя сейчас будет в самый раз.
— Проводник. Он вести. Людей мало. Здесь. — отстраненно вытолкнула из себя объяснение. А что, Мекса бы так и сказала!
— О-оо, — затрепетал мужчина.
— Ручной крыжт! Теперь понятно… Бедняжки, как же вас угораздило… Ну здесь-то да, никого и не бывает… Ладно уж, бегите. Нет, ну это надо же… южанин и нелюдь лесная…
Ффух, вроде пронесло.
— Господин Эстергом, что у вас здесь за шум и почему двери нараспашку?
А вот этот голос мне слишком знаком… Нет, нет! Пожалуйста, только не Вы, не сейчас! Уходите! Вроде только все обошлось… Потянула Анхельма за ближайший стеллаж, но уже заметила в дверях фигуру в белоснежном праздничном мундире, успела лишь спрятаться за спину друга.
— Эррано? — неприятно удивился арн Шентия. — Вы-то здесь за каким гроршем? Это государственный особо охраняемый архив…
— Ой, ваша светлость, тут такое дело, — встрял смотритель. — Вы уж не гневайтесь… молодые, кровь кипит, им простительно…
Шентия, видимо, ждал объяснений, так что господин Эстергом, смущенно хихикая, продолжил:"
"— Ну целовались голубки, другого места не нашлось… Вы, помнится, тоже по самым неожиданным углам зажимались в юности, кхе-кхе… дело-то молодое, горячее… А тут еще страсть такая неземная… Иноземку, бедняга, полюбил, вот, прячутся от своих.
Нам ли осуждать, кхе-кхе…
Хельме молчал, не шевелясь.
— Иноземку, значит? — насмешливо. — Быстро Вы, Эррано, коней меняете. Ну же, позвольте взглянуть на вашу даму сердца.
Гроршев капюшон я натянула чуть не до подбородка. На платочки порву, если и сейчас не работаешь! Шаги в нашу сторону, ткань с лица бесцеремонно сдернули — не сработал, тряпка половая.
