— Здесь ничего нет!
— Только не открывайте глаза, ни в коем случае! Считайте!
— Что считать?!
— Что угодно, Ардинаэль! Свое имя! Сколько букв?
— Ар-ди-на-эль… два, шесть, еще три… девять!
— Вода?
— Четыре!
— Архитектура?
— Архи-тек… четыре, три, четыре — одиннадцать! Она уходит, мэтр Сарттас!..
— Очень хорошо. Не отпускайте всю, прикажите небольшому количеству остаться.
Потоки липкой тьмы схлынули обратно, только тонкая струйка от указательного пальца соединяла меня с черной гладью озера.
— Теперь откройте глаза.
Я все так же сидела на диване, напротив сосредоточенный мэтр Сарттас. Скосила глаза к рукам — на указательном пальце левой руки трепетал послушный черный огонек. Не дергался, не стремился разрастись и вырваться."
"— Вы управляете магией, Ардинаэль, а не она Вами. Приказывайте, будьте твердой. Это ваша суть, она не должна Вас пугать.
— И… что теперь с этим делать? — я аккуратно подцепила огонек другой рукой.
— Вы можете отпустить его обратно в озеро. А можете, например, расколоть вон тот аппетитный орех самаконской пальмы.
— Она всегда так будет выглядеть? Как черное пламя?
— Нет, конечно. Это самая простая, примитивная форма. Но уже другие преподаватели будут Вас учить изменять ее, подстраивать под текущие задачи. Мы пока осваиваем только контроль. За орехи спасибо, и себе возьмите, очень вкусные. Итак, продолжим. В этот раз возьмите чуть больше…
***
— Хельме, дурак, измажешься весь травой! Погоди, я и плед взяла, помоги-ка…
Я вытряхнула сумку, только вместе с голубым пледом на землю шлепнулось еще кое-что.
Черный всклокоченный клубок возмущенно прошипел «мгрф-фя» и заметался по полянке, не найдя укрытия лучше, чем глубокая корзинка с продуктами. У Мексы глаза на лоб полезли.
— Ардин, это что? — с беспокойством глядя на припасы, спросил Анхельм.
— Да вот… завелось. Подкармливаю… Видимо, ночью уснул в сумке, а я и не доглядела…
В корзинке подозрительно зашуршало и зачавкало. Быстро у крыжтенка режим сна на режим еды переключается.
— А… сожрет же все, — с отчаянием смотрел Хельме на подрагивающую корзинку.
— Дин, погоди. Как «завелось»? — Мекса, наоборот, смотрела на торчащие острые ушки с каким-то священным трепетом. — Это же манс…
— Ну как, само приползло, да и осталось… Манч, ты хотела сказать? Да не, вроде не похож…
— Манс!
Мы с Хельме недоуменно переглянулись, впервые слыша незнакомое слово. А Мекса, отодвинув нас, подошла к корзинке поближе и неожиданно запела. Низко-низко, еле слышно, каким-то утробным пением.
