Странно, с этим почти незнакомым мужчиной в последнее время у неё больше общего, чем с родным мужем. Анатолий знает о ней то, о чём Марк и не подозревает. Получается, она доверяет курортному знакомому больше, чем собственному супругу?
И мысленно сама себя поправила – не курортный знакомый, а нанятый свекровью для её охраны профессионал. Преступник, как его охарактеризовал Марк, который уже не раз приходил ей на помощь, причём, ничего не требуя взамен…
Свекровь…
Лена внутренне передёрнулась, представив, как недовольна будет Ирина Аркадьевна.
"
"Анатолий прав – ей нужно выговориться, нужно рассказать ему, что произошло – он как никто другой, имеет право это знать. Но, господи, стыдно-то как! В её собственном доме, на её собственной кровати…
Перед глазами снова мелькнула увиденная сцена, и Лена почувствовала, что на глаза наворачиваются слёзы, а внутри опять кто-то поворачивает раскалённый нож.
К сожалению, боль никуда не делась, она просто спряталась, временно затаилась, ожидая удобного момента, когда можно будет выскочить и поразить.
На этот раз уже так, чтоб не выбраться…
- Мне не спалось, - торопясь, пока не передумала и пока боль ещё терпима, заговорила Елена. – Терзали сомнения, правильно ли я поступаю. Я вертелась, вставала, снова ложилась. И в какой-то момент поняла, что не хочу больше врать и притворяться. Не хочу играть в грязные игры и пытаться вызвать интерес у мужа, прикрываясь другим мужчиной. И решила не мучиться – всё равно не усну. Решила уехать домой и утром поставить Марка перед фактом – я его люблю и не готова ни с кем делить.
Если мужа это не устраивает, мы тихо разводимся.
Мне было очень страшно, потому что от одной мысли о расставании у меня останавливалось дыхание. Но и жить так дальше совершенно невозможно. Если за три года, в течение которых я изо всех сил старалась быть ему отличной женой, я так и не стала для мужа единственной и желанной, то к чему продлевать агонию? К чему жить в постоянном стрессе, каждый день ожидая, что Марк мимоходом, как о чём-то совершенно незначительном, сообщит, мол, сегодня еду к Маше-Даше-Наташе.
Будто бы для него это ничего не значит. Так, пустяк, нечто совершенно обыденное и незначительное, как в булочную сходить. Я улыбалась, кивала, а потом умирала. Каждый раз, когда мой муж проводил время с другой, я сидела одна и тихо умирала!
Лена задохнулась и замолчала, глядя в одну точку.
Анатолий, не произнося ни слова, накрыл её дрожащую руку своей и осторожно сжал.
