И каждый раз, когда это происходит, я испытываю всепоглощающий ужас от мысли, что ночь с ваннором не прошла для меня бесследно. И дело не в том, что он забрал мою невинность. Боюсь, что взамен я что-то приняла. Не семя, но…
Леорас резко поворачивается и смотрит прямо на меня. Я сдерживаюсь, чтобы не отшатнуться, а сердце заходится в бешеном беге. В лицо бросается жар, но я заставляю себя поднять руку и с улыбкой помахать. Муж отвечает, и я выдыхаю с облегчением, наблюдая, как он, вскочив на коня, устремляется к воротам.
Воины следуют за королём.
Я же ловлю себя на неприятном чувстве лёгкой радости. Будто разлука с мужем делает меня немного счастливее.
Качаю головой. Это не так! Мне хорошо с Леорасом. Приятны его объятия и поцелуи, отрадна его забота. С ним я ощущаю себя как тонкое деревце рядом с могучим дубом, который защищает от ветра и дождя. Наша связь крепнет день ото дня…
Не это ли пугает меня?
Магия очистительного пламени, циркулируя между нами ночью, растёт и усиливается. Король с лёгкостью осушает болота, превращает леса в поля, залитые пеплом, который питает землю для посевов.
Даже отец не обладал подобной мощью! Лишь один человек…
Я касаюсь стекла разноцветного витража и шепчу:
— Тетал.
Мало что помню о сестре, а всё, что мне говорили, — не будь как она. Остерегайся могущества, с которым не справишься. И я боялась.
До сих пор боюсь. Глядя в горящие восторгом и энтузиазмом синие глаза мужа, содрогаюсь от растущего ужаса.
— Зачем ты внушал мне это, отец? — По щеке катится слеза, тает в складках кружев платья.
— Я так привыкла не доверять себе. Так привыкла страшиться своего дара, что не могу перестать.
Ваннор обладает невероятной силой. У меня до сих пор замирает сердце, когда вспоминаю битву за нашими стенами. Он один посреди поля поверженных противников, и ледяные стрелы смертоносной магии прокатываются по телам, оставляя серебристый след инея.
Эдхар не боится своей мощи, легко и естественно использует её, не заботясь о последствиях. И лишь с ним я вела себя так же.
Не боялась навредить ночью, изливаясь пламенем, превращая мебель в уголь и сея вокруг серебристый пепел своей страсти.
По пальцам прокатывается волна жара, разлетаясь золотистыми искрами, но с кончиков ногтей неожиданно срываются белесые молнии, напоминающие магию ваннора. Я бы отмахнулась, решив, что мне кажется, но стекло вдруг покрывается затейливым морозным рисунком. Цвета витража тухнут, поддаваясь зимним кружевам, в узорах которых я вижу знакомое лицо.
