— Его голос полон горькой ненависти. — Ты посягнул на моё и должен поплатиться за это.
— Знакомые слова. — Ваннор говорит холодно и уверенно, будто не висит высоко над полом в клетке, а восседает на троне. — Но из твоих уст они звучат жалко.
— Это ты жалок, — будто выплёвывает муж. — Тебе всегда было мало. Силы, женщин, власти… Потому отец и сдерживал твою неуёмную жадность!
— И теперь Огненный король знает, как он это делал, — саркастично вторит Эдхар. — Ты вручил нашему врагу способ остановить не только меня, но и отца.
Неужели ты настолько глуп?
— Аирир мне не враг, — немного спокойнее возражает Леорас. — Он союзник.
— Значит, ты всё же глуп, — решает ваннор. — Ревность застилает тебе глаза, раз не замечаешь очевидного.
— Ревность? — Расхохотавшись, муж опускается и обнимает меня. Я дрожу в его руках, но Леорас заставляет меня подняться. — Эта женщина любит меня, а тебя ненавидит! У меня нет повода беспокоиться.
— Будь это правдой, ты бы не предал Зивер. Ты сходишь с ума, потому что Искрель ненавидит меня сильнее, чем ты ей нравишься.
Это беспокоит тебя, потому что ты знаешь. Ненависть — это неотъемлемая часть любви.
— Замолчи!
Я вздрагиваю от крика Леораса и, вырвавшись из его объятий, в ужасе отшатываюсь. По рукам мужа стекают волны жара, магическое пламя едкими каплями опадает на пол и оставляет на мозаике тёмные следы. Я пячусь в панике, зная, как больно жалит этот огонь. Хочется убежать, но остаюсь на месте.
Не могу оставить их… Но за кого я волнуюсь? Ещё недавно я бы заявила без малейшего сомнения, что за Леораса.
Но сейчас, когда слова ваннора неприятно колют в груди, появляется сомнение.
— Молчание не защитит тебя от правды, — ровно продолжает Эдхар, и кажется, что его ледяным голосом можно потушить лесной пожар. — Ты обвиняешь в жадности меня, потому что сам обуреваем ею. И обманываешь сам себя. Я же никогда не желал своего дара.
— Ложь!
— Ты видел лишь мою силу, но не замечал моей боли. Где ты был, когда отец истязал меня в ловушке? Начиная с семи лет, как проснулся дар, и каждый раз, как ему казалось, что я проявил слабость, ты убегал.
Я напомню, Леорас. Ты боялся, что однажды он заставит тебя убить кого-нибудь из тех, кого ты знаешь. И если ты проявишь жалость, то подвергнешься такому же наказанию, как и я.
Я медленно отступаю, пока не вжимаюсь спиной в стену. Приложив ладонь к груди, не отрываю взгляда от клетки под потолком. То, что приоткрывает ваннор, поражает меня до глубины души.
