Преданная. Невеста (СИ)

Я путаюсь абсолютно и окончательно. Но это я, а Славу сломить не так просто.

– Проебался не один я, Дар. Все немного проебались. Но я не поменяю решение. Я об этом много раз сказал. И Аркадию тоже. Вырулим иначе. Не думаю, что ваше упадничество годится на что-то кроме прессинга на меня.

Я уверена, Салманову есть, что возразить, но он не торопится. Этот диалог в принципе не звучит, как спор, хотя и сдобрен матами, эмоциями, тем самым прессингом.

Я мысленно прошу Славу свернуть его и положить трубку. Волнуюсь. Возможно, по-детски, но хочу отложить проблемы на три оставшихся дня.

Даже не подозревая об этом, он разбивает мне сердце звучащим максимально искренне:

– Ты бы хотел, чтобы Айка ради тебя по первому зову неслась к этой гниде, Айдар? Чтобы переписывалась с ним? Чтобы трубку, блять, брала даже посреди ночи? Чтобы заливала в уши говно?

– Дар, блять… Ну ты серьезно?

Салманов молчит. После паузы напоминает:

– Если я правильно понимаю, у вас с ней изначально была такая договоренность. И она на нее согласилась.

Чувство вины топит и топит. Я не зря боялась подслушивать. Только теперь себя уже не отодрать.

– Я разорвал нашу договоренность.

– Чем создал себе дохуя проблем.

– Не впервые. – Слава отбивает аргументы Салманова как теннисные мячики. И вроде бы мне должно становиться легче, но по факту… Нет. – Но ты сам мне не ответил: ты готов был бы с Айкой вот так?

Эта пауза кажется особенно напряженной. На этот раз мячик не просто отбит. Это очень опасная подача.

– Айлин – моя жена.

– Нихуя, Дар. В чем? Я может тоже хочу, чтобы Юля мне детей рожала, а не рисковала.

Дыхание перехватывает. Переизбыток чувств сжимает горло.

Салманов мог бы вылить на мою голову ушат дерьма вот сейчас. Уверена, в его глазах я – та еще ветреная тварь. Но он молчит. А Слава нет:

– Просто пойми, Дар. – Ему зачем-то важно достучаться. – Ты же не знаешь, что у нас. И я не буду этим трясти перед Власовым или кем-то еще, но ситуация нас с ней рушит.

Напряженное ожидание ответа преображается в писк в ушах. Я не знаю, как засну теперь. Как жить теперь я даже не очень знаю.

Слава снова оглядывается. Я закрываю веки, но боюсь, что они дрожат.

Встает. Подходит к раздвижной двери. Прежде, чем она успевает съехаться, слышу в динамике устало-смиренное:

– Я же говорил: зря ты ее туда потащил…

Вижу, как мой Слава усмехается.