Преданная. Невеста (СИ)

Сама перед собой корчу расстроенную невозможностью вернуться в суд прилежную помощницу. А на самом-то деле… Трепещу. Предвкушаю. Обожаю его.

Захожу вглубь лифта. Упираюсь руками в заднее перилло и прогибаюсь в пояснице. Через зеркало слежу, как Слава заходит следом. Остановившись на расстоянии, проезжается взглядом по телу, фокусируется на глазах в отражении и держит зрительный контакт, пока створчи съезжаются.

Лифт пищит и трогается – делает шаг на меня.

Я разворачиваюсь. Оплетаю его шею, чувствую вжатым в пах животом возбуждение.

Слава отворачивает меня и как бы прячет за собой в углу, а сам сжимает мои ягодицы через одежду. Я тихонько стону.

Отрывается и смотрит в лицо такими горящими глазами, о которых Кристина может только мечтать. Во всяком случае, я решаю думать так.

– Судья-гондон дает тебе выходной, Юль. Можешь его отблагодарить, – я улыбаюсь и снова тянусь к губам.

Обязательно отблагодарю, ваша честь. С большим удовольствием.

Телефон Славы разрывается, не прекращая. Замолкает на пару секунд и снова начинает вибрировать.

А сам Тарнавский в это время смотрит мне в глаза и совершает один за другим глубокие толчки.

Между нам влажно, чувственно и горячо.

Мы держимся друг за друга отчаянно и сильно-сильно. Шлем нахуй весь окружающий мир и посвящаем все чувства и мысли друг другу.

Мое дыхание сбивается. Я отрываю затылок от подушки и тянусь к лицу Славы за поцелуем.

Липну своей влажной кожей к его – горячей и покрытой мелкими-мелкими капельками.

Тихонько стону на выдохе, я потом вибрирую не хуже телефона, впуская в свой рот его язык.

Сильно-сильно сжимаю его бедра и чувствую, что проникновения ускоряются.

Телефон на секунду замолкает и снова.

Тарнавский отрывается и выдыхает в мои губы:

– Я его сейчас разъебу, – я уверена в том, что угроза вполне реально, но не хочу, чтобы отвлекался. Трогаю кончиками пальцев его напряженные предплечья, обвожу полусогнутые локти, оглаживаю рельефные бицепсы, следом – впиваюсь в плечи.

Прогнувшись, откидываюсь обратно на подушку и расслабляюсь окончательно. Член замирает глубоко во мне. Зубы царапают кожу на скуле. Мне кажется, я чувствую выплески спермы даже через латекс. И тело тут же отзывается собственным оргазмом.

Сладким. Долгим. Не таким бурным, как на рабочем столе в суде, но я даже сказать не могу, люблю ли больше наши марафоны или эстафеты.