Преданная. Невеста (СИ)

И рациональной стороной распиздяя-судьи я рад, что ее рядом нет. А другой – сдыхаю, потому что ее нет рядом.

Вот такой каламбур. Ха, нахуй, ха.

Продолжаю вводить в заблуждение всех вокруг показушной легкостью, но при первой же возможности сливаюсь от развивающегося разговора о практике конфискации в делах о коррупционных правонарушений и разворачиваюсь.

Мотаю головой, когда официант лезет под ноги с подносом бокалов дорогого шампуня. Да похуй мне. Трезвым быть хочу. Смотрю в затылок человека, которого физически разорвал бы.

Он чувствует. Оглядывается. Я успеваю сморгнуть и переключиться.

– Слава Тарнавский! Как приятно. Выглядишь замечательно.

Улыбаюсь во все тридцать два. Аж скулы сводит. Изнутри взрывает. Снаружи – ярчайшая харизма, которую я и сам уже ненавижу.

– А решения какие пишу, Виктор Семеныч, м-м-м… Закачаешься.

– И не придерешься. – Семенович «хвалит», склонившись чуть ближе. Мы вдвоем понимаем намек. Принадлежим к разным группам влияния, но как бы добазарились. С ним.

Я вообще договороспособный. Типа.

Опускаю руку и сжимаю-разжимаю с какого-то перепугу задеревеневшие пальцы. Щеку и правый бок жжет неприкрытое изучение.

Тем временем Семеныч смотрит мне четко в глаза. Я знаю, что правда в них не читается. Но как же, сука, хочется честно!

– Ходят слухи, одна юная красавица раскрутила судью на серьезные отношения. Может и женишься скоро?

Даю четко то, что должен дать: смеюсь, запрокинув голову. Семеныч подключается. Смолин скалит зубы, которые я пересчитаю.

– Вы меня не торопите, Виктор Семенович. Всему свое время.

– Но ты тоже не затягивай, Слав. Родители-то внуков ждут, уверен.

– Давайте выйдем, Вячеслав Евгеньевич. Приятно, что сами подошли.

Показательно уважительно прощаюсь с Семенычем, развернувшись, иду в сторону выхода первым.

Не торможу на террасе, а спускаюсь прямо в сад. Здесь холодно, но мне-то похуй: кровь бурлит. Я долго этого ждал. Долго держался. Это не месть даже. Просто не вывожу. И продолжать делать вид, что мы друг о друге нихуя не знаем – смысла нет.

Под ногами горит земля. В воздухе витает предчувствие пиздеца. Я не верю в чудеса, но собираюсь одно сотворить.

Зайдя достаточно глубоко в сад, подальше от других гостей, разворачиваюсь.

Смолин идет с отставанием в пяток шагов. Догоняет. Остановивишись, молчит.

Смотрит на меня чуть нахмурено. По нему тоже сходу не поймешь: он знает всё или даже не догадывается. В чем-то мы – одного поля ягоды.