Преданная. Невеста (СИ)

Рывком тяну дверь и ступаю внутрь. Хочу щелкнуть светом, но он перехватывает мою руку.

Сжимаю пальцы в кулак.

За спиной хлопает дверь, он обвивает поперек талии и давит назад в себя. Меня парализует из-за того, какой силы внутреннюю бурю происходящее провоцирует. Воздух со свистом выходит из легких, я давлю на руку и глухо прошу:

Он не слушается. Отравленные ложью губы впечатываются в мою шею. Едут выше. Я давлю настойчивей. Чувствую поясницей твердый пах. Меня саму начинает подташнивать от мысли, что происходящее – игра, в которую я долго-долго-долго верила.

– Пусти. Пожалуйста.

Прошу, впиваясь ногтями в увитые венами кисти. Царапаю. Давлю на запястье.

– Ты обиделась? Скажи, на что?

Застываю и смотрю перед собой. Чувствую сквозь темноту полупривыкший к ней взгляд. Он скользит по моему профилю. А я даже не знаю: он серьезно или шутит?

А, вспомнила. Играет. Переступает через себя и взаимодействует с людьми, не вызывающими нежных чувств.

Снимаю с себя руку. Шагаю вперед, разворачиваюсь.

Ну что ж… Взаимодействуй.

– В следующий раз, поручая своим сестрам одеть меня, – с нажимом веду по собственным бокам, – делай, пожалуйста, оговорку, что я не должна напоминать простоватую копию твоей бывшей подружки.

Во мне столько злобы, что я даже самую глупую претензию «разукрашиваю» едкими уточнениями.

Вздергиваю нос и вижу, что Тарнавский удивлен. Хмурится.

Сама знаю, что ужасно звучу. Заталкиваю рассудок и жалость глубоко-глубоко.

– Можно уточнить суть претензии? – Голос судьи звучит спокойно.

А я в ответ фыркаю так же, как «Крис» фыркала на балконе.

– Благодаря усилиям твоей родни я оказалась почти в таком же платье, в каком была Кристина. Может ты не обратил внимания, но твою бывшую аж скривило. Мне тоже было неприятно. Впредь, пожалуйста…

Я раньше никогда себе подобного не позволяла. Слава не знает, что такое мои претензии. Их раньше и не было. А теперь… Вдвоем "наслаждаемся".

Я замолкаю, Слава не бросается кусать в ответ. Оправдываться тоже.

По истечению десятка сердечных ударов я слышу глуховатое:

– Я учту. Что-то еще?

Его терпеливое «смирение» срабатывают явно не так, как планировалось.

– Еще ты мог бы не так явно изображать равнодушие. И более четко определить мой статус. Никогда не хотела собирать слушки про успешную карьеру в эскорте.

Сквозь темноту впитываю кожей хмурый взгляд. Его "спокойствие" точно так же пошатывается. Возможно, приходится то и дело напоминать себе, что терпит меня для дела.