Предать нельзя Любить (СИ)

Было очень стыдно!

Рудольф Константинович осмотрел нашу просторную столовую, мазнул взглядом по кольцу с блестящим топазом в центре и… продолжил жевать кусок резиновой утки:

– Всё неплохо, Арина. Не стоит так расстраиваться.

Я была шокирована.

В дальнейшем наши отношения складывались как по маслу. Меня ввели в семью плавно и незаметно. Перезнакомили со всеми родственниками и сейчас, наконец-то, впервые за всю свою жизнь я начинаю понимать, что это такое – большая родня.

Ужасно волнуясь и практически не дыша, в роскошном белом атласном платье, с шелковой камелией в высокой причёске, стою перед гостями.

Отец, Михаил Владимирович Резник, ведёт меня по проходу к моему жениху. Крепко стискиваю мужской локоть и переставляю дрожащие от незаурядности события ноги.

Сердце вот-вот выскочит.

С утра я много думала о маме и о том, как она была бы счастлива за меня.

На середине дорожки, по бокам оформленной цветочными композициями, папа неожиданно останавливается и тянет руку Виктору Андреевичу. Мужчины обмениваются рукопожатиями.

Луневич грустно улыбается, целует меня в пылающую щеку и нежно приобнимает. Уже собирается сесть на место, но отец вдруг подхватывает его под руку и вручает мою вторую ладонь.

Дальше под венец меня ведут сразу два папы.

Гости улыбаются. Все немного шокированы, по рядам пробегают еле различимые шепотки. Ничего не могу с собой поделать, чуточку плачу от счастья, не в силах сдержать сентиментальные слёзы.

Арсений встречает с напряжённой улыбкой. Со всей присущей ему серьёзностью обменивается рукопожатиями с отцом и отчимом.

И берёт мои руки в свои. Теперь навсегда.

Повернувшись, пристально осматривает профессиональный макияж и то, как необычно стилист уложил волосы. В его глазах загорается привычный огонёк, поэтому я удовлетворённо вздыхаю и в свою очередь, разглядываю мужчину напротив.

Чёрный смокинг сидит, как влитой. Рубашка отливает привычной белизной, а на лацкане - выбранная мной бутоньерка. Скромно улыбнувшись, отвожу глаза и киваю Эвелине.

Она, как всегда, с идеально ровным загаром, накануне вернулась с Тенерифе и сразу же устроила из нашего дома музей. Подарила три очередных картины за безумные деньги, а на все возражения просто махала рукой и смеялась.

Церемония проходит быстро. Регистратор в строгом сером костюме произносит слова о важности семьи, любви и верности. Я стараюсь внимательно слушать, запоминать и просто быть ""здесь и сейчас"", в своём счастье, которое мы, пожалуй, заслужили.