Предать нельзя Любить (СИ)

Не хочешь – не работай у Долинского. Шацкую мы и так с Богданом Анатольевичем оставим без всего.

- Яну Альбертовну? – округляю глаза. – Дядя Витя, она такая хорошенькая. И, мне кажется так любит мужа. За что он так её?

- Когда дело касается денег, Аришка, нет никакой любви. Ни любви, ни дружбы, никаких чувств. Запомни.

Мотаю головой, потому что не согласна.

Нет.

Я верю в любовь. Может, даже не столько в классическом ее понимании, сколько вообще в любовь к ближнему. К человеку. К животным. К природе.

Я не знаю. Думаю без любви очень сложно.

Еще немного болтаю с отчимом и окончательно успокаиваюсь по поводу его слов и нашей небольшой перепалки. Заработался человек, с кем не бывает?

Сказал, что если не хочу – не надо шпионить у Арсения Рудольфовича. Это немного меня взбодрило. Слава богу, всё позади.

С одной стороны, испытываю огромную радость и облегчение. Всё-таки слишком стрессово было круглосуточно лгать. С другой… меня ломает словно после чего-то безумно интересного и веселого в моей жизни, будто это больше никогда не повторится и мне очень грустно.

Следующие пару дней провожу как в «обычной жизни Арины Плевако до того, как она познакомилась с блондином». Гуляю с собаками, договариваюсь о выходе на работу в караоке и искренне стараюсь не унывать.

Нет, я не ждала, что Арсений позвонит...

Не ждала… но надеялась, что ли. Как девчонка. Как дура.

Качаю головой, чтобы выкинуть из мыслей свои мечты, и прицепляю поводок к ошейнику Гертруды. Выхожу из парка, спеша на зеленый светофор.

"Обняв себя за плечи, озираюсь по сторонам. Надо было хотя бы переодеть домашние плюшевые шорты и такую же короткую кофту на замке, скоро людей шугать одним видом начну. А с другой стороны, ну и ладно. Невозмутимо добираюсь до подъезда и поднимаюсь на свой этаж.

Сердце отправляется вскачь, как только выхожу из лифта и улавливаю ощущение, что пахнет им.

Господином Адвокатом.

На негнущихся ногах заворачиваю на площадку, как следует снова и снова затягиваясь вкусным воздухом. Хоть бы показалось? В конце концов, такая туалетная вода может быть у кого угодно.

- Здравствуй, Арина, - слышу за спиной вкрадчивый голос, всё мое спокойствие летит в бездну.

Оборачиваюсь и холодно прохожусь по светлым волосам, самодовольному лицу и сложенным на груди рукам.

- Что вы здесь делаете? – спрашиваю равнодушно, теряя к нему видимый интерес и отпирая замок.

Гертруда с Арнольдом пристально рассматривают незваного гостя.

- Пришел извиниться, - произносит Арсений.