— Я готовлю ужин в ожидании, когда Боря чуток остынет.
Сливает воду в раковину. Поднимается густой пар.
— Неужели ты просто не можешь взять и исчезнуть из нашей жизни? У тебя уже новая любовь, — в бессилии перед Германом, который внезапно в нашей жестокой игре под названием развод набрал больше очков, чем я.
— У нас общие дети, Фиса, — отставляет кастрюлю с макаронами и лезет в холодильник за сливочным маслом.
— Роди новых, — медленно выдыхаю я. — Новых с новой женщиной.
Герман оглядывается и вскидывает бровь, и я чувствую себя под его уничижительным взглядом дурой.
— Родить новых, а со старыми сделать вид, что их и не было вовсе? — усмехается. — Так, что ли? Слушай, я не исчезну из их жизни, но согласен с тем, что нам с тобой стоит немного изменить формат общения. Поэтому я и поднимаю вопрос, что я уже могу брать Афинку к себе, а не мозолить тебе глаза здесь. Ее с Борькой будет забирать и возвращать мой водитель.
— Ты не понимаешь…
— Конечно, попробуем сначала на ночь оставить, — Герман невозмутимо вскрывает пачку сливочного масла.
— На две. И я думаю, что если рядом будет Борька, то адаптация пройдет быстрее."
"— И с ними рядом будешь не только ты, — медленно проговариваю, — но и Диана.
— Да, адаптация ждет нас всех, — ножом отделяет четвертую часть масла от брикета и кидает в макароны. Переводит на меня взгляд. — Ты думаешь, что Диана может навредить моим детям?
— Нашим, — я аж поскрипываю зубами, — это наши дети. Не твои, а наши. И, знаешь, для нее они будут чужими.
— Ясное дело, что ей придется налаживать отношения с Борей и Афиной, — голос Германа вновь отдает холодом и раздражением, — я с этим не спорю.
— И каждая женщина лучше своих заведет, чем будет возиться с чужими…
— А вот это, Фиса, касается только меня и Дианы, — его глаза недобро темнеют. — Не лезь в мою постель.
— Идем, идем… — до меня доносится голосок Афинки, которая нетерпеливо взвизгивает, — ну, идем! Идем! Я хочу кушать! А без тебя не буду! Не буду! — прорезаются громкие резкие нотки истерики.
— Пошли! Боря! Я буду кричать! Мам! Пап!
— Ты с нами поужинаешь? — Герман вновь спокоен и сдержан. — Или, как обычно, спрячешься в своем кабинете за тряпками?
Глава 17. Последний ужин
Сидеть за одним столом с бывшим мужем?
Как это назвать, если не абсурдом?
Это уже не семейный теплый ужин, после которого мы могли посмотреть фильм, подурачиться, а затем пойти спать в одну кровать и под одно одеяло.
Я не могу.
