— С тобой мы бы могли мирно сосуществовать, и в каких-то вопросах даже выгодно.
— Мама, мне эта тетя не нравится! — голос у Афинки срывается во всхлипы. — Мама!
— Выгодно? — уточняю я. — Вот что ты нашла в папе. Выгоду?
Встаю и шагаю прочь, спрятав руки в карманы:
— Стерва.
Глава 45. Так нельзя
Пролетаю мимо Германа в его спальню, хватаю с кровати телефон и бросаюсь прочь.
— Что же ты так нервничаешь?
Хватает за запястье и в следующую секунду Герман впечатывает меня в стену. И выходит это у него довольно резко и грубо.
Я даже пугаюсь.
В глазах его я вижу и злость, и возбуждение.
— Гера… Герман, не дури, — шепчу я, и мой голос дрожит.
Нависает надо мной, упершись ладонью о стену у моего бледного лица, и шумно выдыхает, обжигая кожу.
— У меня вопрос.
— Слушай, мне пора, — загнанно смотрю в его черные-черные глаза. — Гер, мы все выяснили.
— Кроме одного, — голос у него тихий и хриплый, и у меня от него бегут предательские мурашки по плечам.
Господи, он так близко, что я чувствую жар его тела через тонкую мятую рубашку.
Я хочу коснуться его.
Приложить руку к его груди и услышать стук сердца.
— У тебя были мужчины в эти два года?
Я сглатываю, и Герман недобро прищуривается.
— Нет, не было, — честно и тихо отвечаю я.
Можно было, конечно, солгать в попытке подразнить Германа, но я же уже не девочка-подросток, которая царапает мальчиков такими глупыми провокациями.
— Почему?
— Это уже второй вопрос, Гера, — сдавленно отвечаю я.
Продолжаем всматриваться друг другу в глаза.
Вздрагиваю, как от ожога, когда он касается костяшками пальцев моей щеки.
Ласка на грани боли.
Пытка.
— Почему, Фиса? — Герман вопросительно изгибает бровь, и его пальцы проходят по линии моей челюсти. — Ночами страдала по бывшему мужу? Тосковала по его поцелуям? М?
— Нет, не поэтому, — поднимаю взгляд. — Не было интереса. Ни к кому. Да, сравнивала с тобой, и они все проигрывали.
Хмыкает, но без самодовольства. А с толикой грусти. Его пальцы уже бегут по моей шее к ключице.
— Коленки не тряслись, — криво улыбаюсь я. — Вот и все.
— А много мужчин вокруг тебя было?
— К чему эти вопросы?
— Не знаю, — касается ключицы сквозь ткань блузки, опускает взгляд на несколько секунд, и вновь смотрит на меня. — Я ведь хотел в какой-то момент слежку за тобой устроить.
Низ живота наливается расплавленным свинцом, и между ног тянет. Тянет до ноющей боли."
"Если я до этого не тосковала по Герману с эротичными фантазиями, то теперь точно буду.
