— ручка трещит громче и ломается на несколько частей, — ситуация не располагает... — да вашу ж Машу!
Я резко встаю и отбрасываю в стену обломки ручки с пружинкой и стержнем:
— Аркадий! — рявкаю на сына. — Подрастешь, то потом сам поймешь!
Отхожу к окну, и на выдохе медленно закрываю глаза.
— Капец, ты психованный.
— Да, а теперь можешь идти. Я все сказал.
— А раньше ты так не орал.
— Тогда был смысл, — рычу я, — не орать, а сейчас... Аркадий, ты провоцируешь меня. Я на грани.
— На грани от чего?
— На грани от того, что я запру твою мать в подвале до родов, — разворачиваюсь к Аркадию с низким рыком, — после отберу у нее ребенка и заставлю быть рядом, потому что без меня она твоего брата не увидит! А эту тварь Кристину отправлю куда-нибудь в глухую деревню вместе с ее дочерью, а если посмеют высунуться, то я их сотру в порошок!
— Так.
..
— Твоего дедушку Костю я повешу за ноздри в лесу и отобью все почки!
— Ясно, — Аркаша медленно кивает, не спуская с меня взгляда.
— Но я не буду этого делать! — вскидываю в его сторону руку и грожу ему пальцем, — потому, что по мнению твоей матери я не должен быть таким! Потому что, видите ли, замуж она выходила замуж за другого Богдана!
— Пап, без обид, но ты... козел, да, — Аркаша хмурится.
Меня начинает трясти. Мужской разговор должен был быть спокойным и уравновешенным, но у меня начинает срывать крышечку.
— Да, козел, и поэтому твоя мама больше не хочет козла в мужьях, — клокочу я.
—Все логично, нет?
— Когда я порвал Катькины тетради, ты сказал, что любовь совсем не про логику, —Аркадий самодовольно хмыкает. — ты меня тогда так выбесил...
— Я с тобой закончил разговор, Аркадий, — я сейчас точно не только стол переверну, но и диванчик с книжным шкафом.
— Отдаю должок, папа, — прищуривается. — И так же оставляю на подумать, как ты меня тогда.
А затем он неторопливо выходит:
— Пойду к маме.
Глава 52. Парламентер
— Мам, — Аркадий выглядывает на веранду.
— Вот ты где?
Поправляю плед на плечах и перевожу взгляд на сына в ожидании его истерики, что новая сестричка ему не нужна и что он в наказании нам отказывается учиться.
— Привет еще раз, — слабо улыбаюсь ему.
Покачиваюсь в кресле-качалке и вновь смотрю поверх розовых кустов. Аркадий молчит, а я не тороплюсь кудахтать о том, что ему стоит успокоиться и что мы с папой его все также любим.
Он садится во второе кресло-качалку.
