Аркаша заходит в кабинет.
Богдан на несколько секунд задерживает взгляд на моем лице, хмурится и исчезает за дверью.
У каждого своя правда?
Пинок, и я прикладываю руку к животу с шепотом:
— Тише.
Сыночек в ожидании затихает.
Мы действительно позволим случиться разводу после стольких лет жизни вместе?
Я больше не увижу сонного Богдана на кухне с чашкой кофе и не услышу его хриплое:
— Доброе утро. Я не помню, тебя сегодня надо на йогу подкинуть или в бассейн? Я что-то в днях потерялся.
И я не отвечу:
— Сегодня вторник, а значит у меня по графику бассейн.
— Русалочка ты моя.
Разведемся, и найдет он себе другую русалочку. Может, не сразу, но мужикам не позволяют быть долго свободными и бесхозными. Особенно таким, как Богдан.
Я этого хочу?
Точно?
Я буду счастлива? Или я хочу добить свой брак, потому что я гордая принцесса, которая умеет только казнить, но не миловать?
Новый пинок, который будто требует, чтобы мы с малышом подслушали разговор папы и старшего брата.
— Нет, — уверенно семеню мимо двери, — мы дождемся своей очереди.
Подслушивать нехорошо.
Глава 51. Папа, ты козел
— Сестра? — уточняет Аркаша и не моргает.
Наверное, я бы предпочел, чтобы он сейчас с криками полез драться. Я понимаю, что такое гнев.
Я понимаю гнев, потому что он мне близок и я его не боюсь.
Гнев — это очень простая эмоция, и за ней легко спрятать свою слабость и растерянность.
Закидал жену угрозами, порычал на нее и все: в тебе якобы нет страха и паники, что жизнь рушится.
А она рушится. Для Светы и Аркаши я могу стать врагом номер один в их жизни, а я их любил и люблю.
Я хочу, чтобы они мне звонили, хочу, чтобы приходили ко мне, когда им грустно и плохо, я хочу, чтобы они искали во мне защиту и тепло, как это было прежде, но я могу этого лишиться.
За третьего ребенка придется чуть ли не сражаться с Любой, которая отказывается от нашего многолетнего брака.
И имеет право.
Если честно, я сам уже вижу, что мы обречены.
Мой гнев, который был рожден в отчаянной надежде, что я могу сохранить свой брак хотя бы через угрозы, отступил, и я понимаю, что мы подошли к концу.
Многие ведь пары расходятся, да?
Мы же не первые? И не последние, да?
— Да, Аркадий, у тебя есть еще одна сестра, — подтверждаю я.
И пришло время признать то, что и перед Доминикой я виноват. Да, не знал, да, не хотел, да, не планировал и да, обеспечивал, но... я бы не хотел оказаться на ее месте.
