Только между нами.
— Тогда я пойду? — спрашивает Архип.
— Иди, — Богдан кивает.
— Ты знал о Доминике? — спрашиваю я, но Архип молча уходит. — Знал?
Не ответит.
Босс же дал добро уйти без ответов на неудобные вопросы.
— Он возил наших детей в школу, — я вновь смотрю на Богдана, и у меня начинают дрожать, как в треморе, руки.
— И что?
— И что? — я почти вскрикиваю.
Богдан, не отрывая взгляда от меня, моргает и поднимается на ноги.
Слишком резко. Стул падает. Я вздрагиваю от громкого стука, с которым стул встречается с дубовым паркетом.
Богдан не поднимает его и молча исчезает на кухне, нервно одернув пиджак.
Поэтому у нас никогда не складывались громкие и яростные скандалы. У меня не хватало на них смелости и энергии, а у Богдана — эмоциональности и открытости.
Он мог порычать, а я — расплакаться, после чего он замолкал и закрывался.
Выходит из кухни со стаканом воды.
Ставит его на стол и подхватывает одну из двух коробочек. Вскрывает ее, достает ‘блистер и выдавливает на ладонь две таблетки.
"
"— Я настаиваю, — через секунду он уже стоит передо мной со стаканом воды в одной руке и таблетками в другой.
— Да как у тебя совести хватает...
— Подумай о нашем сыне, — подается в мою сторону и вглядывается в глаза. —Тебе что врач сказал?
Меня клинит. Я выбиваю стакан воды из руки Богдана. Звон стекла, на ноги брызгает холодная вода, что обжигает кожу, и я кричу:
— Я должна была пойти на аборт! На аборт!
Глава 9. Она знает?
— Выпей эти сранные таблетки, — низко и с угрозой рычит Богдан, и его зрачки расширяются, а на лбу проступает пульсирующая венка ярости.
— Я тебя очень прошу...
— Это была ошибка, — мне бы заткнуться, но мерзкие жестокие слова сами лезут ‘из моей глотки,
— я ведь не хотела... Я боялась...
По щекам текут горькие слезы.
— Так ты решила устроить себе выкидыш на позднем сроке? — подается ко мне и щурится.
А после следует резкий и ловкий рывок, которым Богдан разворачивает меня к себе спиной, а после быстро запрокидывает мою голову за лоб.
Во вспышке испуга я приоткрываю рот, и Богдан закидывает в него таблетки. Крепко прижимает ладонь к моим губам и напряженно выдыхает через нос мне в шею, как разъяренный бык.
Таблетки проскальзывают к корню языка, и я их сглатываю, широко раскрыв глаза от шока, как кошка, которую “накормили” лекарством.
Я не дергаюсь и даже не мычу.
Богдан убирает руку с моего рта и бесшумно отступает к столу, а я в тихом ошеломлении медленно моргаю.
