— Я понимаю, — Богдан выдавливает из блистера еще две таблетки себе на ладонь, — ты все это говоришь не всерьез.
Замирает на несколько секунд, упершись кулаками о столешницу, и смотрит перед собой:
— Ты просто перенервничала.
Затем он закидывает в себя таблетки и с тихим хрустом медленно пережевывает. В молчаливом страхе наблюдаю, как под кожей перекатываются его напряженные желваки.
`Лужа на полу растекается и доходит холодным краем до моих стоп.
Не хочу с Богданом никаких разговоров.
Хочу исчезнуть.
Спрятаться.
Сбежать.
Не хочу копаться в этом дерьме и выяснять, как так вышло, что любимый и любящий муж завел ребенка на стороне.
— Эти годы, Люб, были, — он четко выговаривает каждый слог, — хорошими, и ты не поспоришь с этим.
— Это все было ложью... — сиплым шепотом отвечаю я и пячусь к стене.
— В которой тебе было хорошо, — холодно отзывается Богдан. — Нашим детям было хорошо. У
них была полная семья. Мама и папа.
Замолкает и шумно выдыхает:
— Они росли счастливыми...
— Хватит, — едва слышно перебиваю я Богдана, который разворачивается ко мне,
— прекрати себя оправдывать.
Это подло!
— Оправдываюсь? — скалит зубы в улыбке. — Нет. Я констатирую факт, — тычет в мою сторону указательным пальцем. Повышает голос. — Я решил сохранить нашу семью! — пауза и переходит на тон ниже. Получается это у него с трудом. — И что ‘бы ты сейчас ни говорила, Люб, это было правильным решением.
А какое сейчас правильное решение?
Прошлое, в котором я была слепой идиоткой, мне не изменить.
— У нас же свадьба у дочери.
.. — говорю я вслух свои мысли.
И не просто свадьба.
Приглашены не только родственники и друзья, но и серьезные люди, с которыми сотрудничает
Богдан и знакомство, с которыми будет полезно для Аркадия.
Эта свадьба — укрепление и по сути слияние двух семей.
Эта свадьба — куча денег, нервов, беготни и договоренностей.
Я могу закатить скандал, и что дальше?
Какая может быть свадьба после правды, если я ее решу вскрыть перед всеми родственниками, друзьями, знакомыми и теми, для кого эта свадьба — часть бизнеса?
Может быть, лет в восемнадцать мне бы хватило наглости, смелости и возмущения взорваться и устроить армагеддон, но не сейчас.
Мне сорок. Я не девочка, и я должна осознавать все риски той ситуации, в которой я оказалась.
— Верно, Люба, у нашей дочери свадьба, — Богдан прищуривается, — и я думаю, что она ко всему прочему еще и в положении.
— Яне хочу и не буду с тобой после всего этого... — прикрываю ладонью глаза.
